Ведьмак: Чернокнижник

«Быть богом без последователей — всё равно что верная смерть. Быть спасителем без памятника — всё равно что самоубийство. Выбор без выбора, ах, какая романтика», — задумался я, вслушиваясь в адскую ночь.

Крики разорванных на части горожан помогали мыслям сливаться в единый поток чуть яснее. Делая успехи в поисках нужных умозаключений. Например, что самоубийство не сработает — перехватив контроль, меня просто остановит Элис.

Цири так или иначе ослабит проклятие, но добить его сможет что-то сильное. Например, в качестве бомбы можно использовать существо из подвала Гюнтера.

Задействовать цель всей жизни в качестве топлива для спасительного костра сильно гложет моё черствое сердце. Став богом, я получу доступ к безграничным знаниям, смогу их бесконечно накапливать и обрабатывать, выводя что-то новое.

Лишиться всего ради людей? Ха...

Но без людей мой план обречён на провал.

Боги и люди взаимосвязаны.

Потому что боги сильно ограничены. Если пробежаться по моим наблюдениям, они имеют слабое влияние на мир смертных, замкнуты территорией, могут вполне себе умереть от голода из-за недобора веры. В моём понятии Бог — существо с безграничными возможностями. А что имеем? Опарыши, ограниченные миром и верой. Если уподобиться им, можно лишить себя даже свободы.

Жертвовать как-то не цивильно.

Но никогда не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь.

— Элис, проведи симуляцию, — решил я доверить решение вопроса своему ближайшему подвижнику. Голова заболела, словно в неё закинули раскалённые угли. Но ответ я получил быстро.

[Шансы ослабить Белый Хлад за счёт сил Старшей Крови — 63%. Шансы уничтожить источник сил ослабленного Белого Хлада за счёт подрыва проекта «Око» — 75%. Шансы стать привязанным к планете богом — 81%. Шансы преодолеть ограничения путём поглощения всех других божеств за счёт Мора — 45%.]

— Два пути, — повесил я голову. — Оба с плачевными шансами на успех и неизвестными последствиями в случае удачи. Меньшее зло — пожертвовать всем и, уповая на удачу, остановить Апокалипсис. Большее зло — стать богом, попытаться победить конкурентов и освободиться от оков, чтобы в итоге отправиться неизвестно куда за новыми последователями. Что ж, ничего не поделаешь. Выбор очевиден: путь абсолютного зла.

Я широко улыбнулся, пробуждая Мора.

— Дружище, ты сейчас умрёшь от моего предложения, — радостно начал я.

— О, курва, можно не надо? — испуганно воскликнул он.

— Сегодня мы оскверним божественность нашего питомца, сменив полярность на демонизм. Сожрём всё, чтобы стать сильнее, — сокрушённо заметил я. — Демонические боги... Я понял, что подразумевал Гюнтер о'Дим. Не метафорически, а фактически.

— Плакали мои мечты стать обычным богом и спокойно паразитировать на объедках. Но, в целом, звучит неплохо, как вода вместо водки для алкоголика, не пившего сотню лет...

— Это ещё не всё, — я улыбнулся ещё шире, рассчитывая время уничтожения Цинтры.

Огромные и извращённые чудовища перемалывали скопления людей, словно мельница зерно. Каннибалы хаотично поедали людей, а насекомые слетались на звуки криков, обгладывая тела. Опасные насекомые сильно ускоряли процесс: их острые жала, скорость и аппетиты были поистине впечатляющими.

Центральный район медленно превращался в арену для резни, где чудовища сражались с людьми и друг с другом за право обладать жертвами. Что действительно изумляло, так это антителепортационный барьер. Отличного качества: на его обход у меня ушло десять секунд. Но я всё-таки смог открыть портал прямо в новиградское убежище. На всех парах продвигался к огромной твари, откормленной божественностью.

— Сила нам понадобится для изменения планов. Цири по-прежнему ключ: она должна ослабить проклятие Белого Хлада, без неё никак, — нахмурился я. — Мы же попробуем отогнать заразу после, как сглаз, на другую планету. Вскоре брешь между мирами стабилизируется и позволит нам посетить мир эльфов. Проверим, получится ли осуществить задуманное: не уничтожить, но перенаправить.

— Мы устроили резню в Редании. Половину Севера покрошили в южный салат, а потом такое же непотребство учинили в Империи Нильфгаард. А теперь ты предлагаешь что-то сделать с целой планетой? Как её там... где живёт Народ Ольх? Ах ты сукин сын, я в деле! В масштабах целой планеты я ещё не обедал. Скатерть хоть накроешь?

— Сперва не подавись осквернённой божественностью. Она слабее первоосновы в десять раз, но ударит по нам, как кувалдой по яйцам. Будет чертовски больно, — процедил я, врываясь в лабораторию и начиная подготовку к ритуалу.

— Как я уже говорил, я брезгую поглощать эту мерзкую жижу. А испорченную — брезгую вдвойне! — продолжал жаловаться он, пока я чертил новые руны поверх старых.

Тварь с одним большим глазом и множеством щупалец всё больше слабела. Её глаз полностью выцвел и покрылся плёнкой катаракты, щупальца осыпались. Аура напоминала засохшую розу — когда-то прекрасную, но теперь только в воспоминаниях.

— Закон обжорства: ешь и не жалуйся, — приподнял левую руку с Мором в сторону твари.

— Не буду...

— Ты серьёзно?

— Ну, разве что ложечку за Лилит или Сатану. Но всю эту мерзость за раз?! Точно не за спасибо. Это как свою блевотину съесть и запить собственной мочой. Я, между прочим, демон! Демон — это демон. А тут осквернённая божественность, которая по-прежнему опасна для бедного меня.

— Распредели её по всем нашим демонам и медленно, через трубочку, попивай, — предложил я.

— Не хочу... Лучше сразу захлебнусь... Но...

— Я тебя понял. Что хочешь? Время идёт на секунды, — решил я пойти на торги с демоном, хоть и ближайшим другом.

— Взамен, когда ты седой хер... Ты будешь представляться исключительно как Маркус Мора, и никак иначе. Чтобы подчеркнуть мою жертву, блевотную... — идиотская просьба, я и так часто представлялся таким образом.

— Договорились, — кивнул я, поскольку всё держалось на честном слове, и это не ставило меня в щекотливую ситуацию. Да и грех было отказываться. По его кривляниям было видно, с какой неохотой он открывает пасть и принимается засасывать не просто накопитель, а, считай, небольшого бога, превращённого в демона.

Если потребуется, я могу принять его истинный облик, но силы и могущество будут делиться на десять частей от возможных. Всяко лучше, чем просто держать его на привязи, использовать как бомбу или средство восхождения в божественные рабы. Да уж, придётся развиваться несколько более агрессивно, оставаясь чернокнижником до конца своих дней. Трудно, но с другой стороны, трудности — удел молодых. Значит, несмотря на двести лет, я всё ещё молод и полон юношеского энтузиазма!

Мор тоже был полон энтузиазма: жадно пожирал всё и страдал за нас двоих. Он первым встретил приступ агонии: вся моя рука покрылась чёрной слизью от просачивания отравы, заставляя бедного демона захлебываться в ней. Я бы посочувствовал Мору, но чем выше поднималась слизь по коже, тем хуже становилось и мне.

Покрытие всего тела, а затем помещение жижи под кожу не заняло ни минуты, но бедная Элис посылала миллион уведомлений об угрозе жизни. Что уж говорить, даже я, кто чувствителен к боли лишь на уровне её опознавания, столкнулся с ней в новом свете. Всё тело сковало, было не пошевелиться, словно нервная система приказала долго жить, а проклятие окаменения вступило в силу.

Лишь спустя несколько минут я отошёл от этого состояния, поправил одежду и прислушался к всхлипам друга.

— Я не дерьмоед... Я не дерьмоед... Я не дерьмоед...

— Не иронизируй, не всё так плохо. Мы по крайней мере живы и здоровы, — взмахом руки и испуская эманации от Мора, я открыл портал обратно, прошёл через него и был огорчен увиденным.