Страница 227 из 326
— Ты предлагаешь мне всё бросить и верить тебе на слово?
— Решать тебе, — вверил я ей наше будущее, продолжая смотреть на неё с едва скрытым выжиданием.
— Вот проказа, — Йеннифер подошла к краю и уселась на обрыв, подогнув колени. — Я согласна, но у меня есть условие. Один раз в жизни скажи мне правду и только правду. Как давно ты начал терять всё своё «доброе и светлое»?
— С первым шагом в дебри чернокнижия. С первым выкопанным трупом на деревенском кладбище ради изучения некромантии. Почти двести лет назад.
— Двести лет... Я думала, тебе не больше ста, — удивлённо заметила она. — Хм... Ты точно тот, за кого себя выдаёшь?
— Это уже второй вопрос, — подметил я.
— Ну да, ну да, проще джина обмануть, чем хитрого черта. Ладно, я помогу тебе, но в последний раз, в благодарность за всё, что ты для меня сделал. В будущем... Если тебе ещё раз понадобится моя помощь, ты должен дать мне больше, чем ничего. И ты знаешь, о чём я, — на миг её лицо порозовело, но это могло быть влияние холодного ветра или самого момента. Намёк был более чем очевиден.
— Сделка заключена, — кивнул я.
[Цинтра. 13 февраля 1263 года]
В мире ничего интересного не происходит, а во дворце каждый день новые беспочвенные обвинения в мой адрес. Что можно сказать о работе придворного чародея? Даже евнухов ценят больше, хотя они менее значимые участники вражеских интриг, чем маги с их знаниями в проклятиях.
Уже после того, как по приказу мне пришлось варить зелье для прерывания беременности и помогать фермерам, я понял, что переплатил за смещение Мышовура. Видимо, ему мышами доплачивали, раз он так крепко держался за бесперспективную должность.
Кроме Цириллы меня ничего здесь и не удерживало: даже денег на шлюх не своруешь.
Страна погрязла в долгах из-за неурожаев, обворованных караванов и нашествия инсектоидов. И ведь не укажешь на виновного, потому что это либо Нильфгаард ослаблял Северные королевства, либо Вильгефорц из Роггевеена готовил почву для исполнения нашего договора.
Оставалось лишь разводить руками, быть худшим в истории Цинтры чародеем и сетовать на гнев богов. Вот чума в соседней провинции — магического происхождения, не поддаётся лечению ни магией, ни зельями, ни молитвами жрецов? Это боги гневаются. У верного и неподкупного казначея смертельные проблемы с пищеварением после отравления? Опять-таки, гнев богов.
Калантэ через наёмников пыталась накопать на меня компромат, ничего не нашла и почему-то умерла, а вскрытие указало на остановку сердца — хотя раньше она на здоровье не жаловалась? Несомненно, это боги! Ох, Паветта взошла на трон и ведёт себя так, словно её разум оскверняют злые менталисты? Готов поставить всю коллекцию нижнего белья Йеннифер на то, что это снова боги гневаются. Хотя, признаюсь, я почти всё бельё порвал от скуки во время ночных советов.
А ещё Паветта сильно захворала, и местный лекарь, никогда не допускавший ошибок, случайно перепутал лекарства с сильнодействующим ядом, и теперь королева доживает свои последние дни? Боги, как обычно, не знают ни жалости, ни абсурдности своего гнева. Ну а когда целая группа аристократов собралась для ультиматума новому чародею и неожиданно погибла от гигантской многоножки, появившейся словно из воздуха? Я своими глазами видел гнев богов, так что можете поверить на слово.
Однако боги иногда были милостивы: когда ко мне явился бедный чародей из Капитула с проверкой моей деятельности, а ушёл богатым и довольным. Хоть кого-то боги любят.
Но если серьёзно, мораль сей басни такова: придворные чародеи — не самые лучшие подданные короны. Вечно они во всём винят богов. И если говорить совсем серьёзно, то скоро истекает срок моей договорённости с Вильгефорцем. По старой дружбе я слегка ему помог: достаточно внес хаоса в Цинтру — малейший толчок, и государство рухнет, как карточный домик.
Примерно так обстоят дела и с моей интригой, направленной на развитие гена Старшей Крови. Единственное условие для его активации — это душевный удар, который обычными пытками не достичь. Нужно воздействовать на эмоции, и тут мне пригодилась помощь Элис, её способности к моделированию. Мы сделали всё, чтобы у Цири были три якоря — королевство, я и её мать. Сейчас Паветта смертельно больна, её эмоции нестабильны, и я дополнительно договорился с Вильгефорцем о небольшом «покушении» на меня. Всё должно выглядеть натурально и с ноткой неопределённости — идеальный коктейль для пробуждения проклятых генов в эпоху разрушения Цинтры.
Говорят, что герой не осмелится убить твоего главного врага, а злодей ради тебя пожертвует всем миром. В этом есть доля романтики и гнева богов.
