Ведьмак: Чернокнижник

Глава 95

Совет Чародеев — нечто схожее с Капитулом, но с куда меньшим влиянием, занимающийся исключительно делами Севера. Чем-то он напоминает республиканский совет правления, но представляет интересы не магии или народа — вовсе нет.

Каждый чародей является звеном, продолжением цепочки индивидуальных амбиций. Если бы такая возможность представилась, любой председатель Совета предпочёл бы работать сам на себя, будь у него достаточно силы.

Маги поодиночке слабы, и, как говорил мой наставник Палладий, вполне вероятен печальный исход от крестьянских вил, если замешкаться на долю секунды в недружелюбной среде — такой, какой является весь наш мир.

Потому связи, ресурсы, и подарки, замаскированные под взятки, — единственные ключи к успеху. Используя банальности, мне не пришлось утруждать себя заумными речами или хитрыми ходами, присущими старым лисам. Не требовался даже дар убеждения, сравнимый с песнями сирен.

Во-первых, нет гарантии, что известные мне манипуляции сработают без должной поддержки, тем более с магами, пережившими вместе со мной самые тяжёлые времена: суровую зиму, Восстание Фальки, разрушение города чародеев — Митры, ежегодные восстания мертвецов в ночь Зеленой Луны, эксперименты Дьявольского культа и День Черного Солнца. Многие из присутствующих застали эти события, пережили их и стали мудрее, сильнее, или доказали, что их не покидала удача. Кто знает, сработает ли паутина интриг против толпы не самых глупых людей? Я не знал, поэтому решил пойти по более прямому пути, почти ничем не прикрытому подкупу.

На это была и вторая причина, известная как во-вторых: нет смысла усложнять себе жизнь чем-то исключительным. Должность советника Цинтры того не стоит, а расходы на подкуп влияния не слишком ударили по карману, поскольку те были покрыты частью казны Нильфгаарда.

Я — хороший советник и придворный чародей, правильный, тот кто обворовывал своего Императора при каждом удобном случае, даже все расходы на шлюх записывал как вынужденные траты на развитие магии Солнечной Империи. Надеюсь, я таким и останусь на новой должности, которую, по сути, выкупаю.

Пожалуй, выкупаю в самом чудовищно неубранном зале заседаний на свете. Из-за мер безопасности маги не нанимали уборщиков, а чародеи, по своей природе, будут бежать от веника и метлы так быстро, словно метлу оседлал черт и угрожает им веником.

Зал, тем не менее, внушал трепет, но не потому, что был мрачным и загадочным, освещённым тусклым светом от неграмотно установленных окон. В центре зала находился круглый мраморный пол. Если его подмести, то кроме червей и грязи с ботинок можно найти магические узоры, подавляющие магию.

Гобелен на потолке, изображающий прибытие первых кораблей людей в этот мир, со временем стёрся и стал напоминать мазню ребёнка. Одарённого, конечно, художественными навыками, ибо в этой мазне можно разглядеть что-то интересное, как на выставке, где абсурдные экспонаты неожиданно притягивают внимание.

Вокруг зала возвышались трибуны, вырезанные из черного дуба. Когда-то их делали пьяные в хлам краснолюды, но талантливые — они украсили своё творение символами, отображающими либо принадлежность к Аретузе и Бан Арду, либо к магической стихии. Сотни лет назад так считали. Теперь, чтобы это понять, нужно размыть зрение, потому что символы изрядно покорёжило время.

Сами трибуны располагались полукругом, создавая ощущение единства и сплочённости, несмотря на кровавые разногласия, возникшие с момента первого заседания.

Даже после прекращения жарких дискуссий иногда случались ранения от неожиданной занозы. Вот и сейчас перед глазами мелькнула пустая трибуна: сядь на неё, и, если не повезёт, получишь в подарок что-то острое. А если совсем не повезёт, то подарков будет несколько.

Я не был обвиняемым, чтобы пачкать колени или обувь в центральном круге. Художником меня не назвать, так что глядеть в потолок не имело смысла. И уж точно я не был мазохистом, поэтому выбрал лучшую из доступных трибун, почти удобную и не шершавую, рядом с Валирисом и Айрис. Так уж сложилось, что пьяница, бабник и чудовище уселись вместе, что вызвало у меня странное, почти ностальгическое удовольствие.

— Заседание Высшего Совета Чародеев объявляю открытым, — мягко улыбнулся Кардуин из Лан Эксетера, крайне уважаемый чародей среди королевских семей Севера.

Кардуин выглядел несколько карикатурно, будто крича о своей принадлежности к магической касте, но в этом не было ничего осуждающего. Он был одним из немногих, кто сохранил ясный ум, что большая редкость среди старых чародеев.

Красную робу, книгу, что покоилась на животе, и магические письмена на груди легко можно было проигнорировать — пока Кардуин не выйдет в этом на поле боя, не став самой заметной целью для вражеских лучников.

— Предлагаю сразу разобраться с мелкими вопросами и перейти к главным темам, — заговорил Феркарт из Цидариса, который с удовольствием получил деньги за голос в мою поддержку. По магическим способностям его можно сравнить с бывалым рыцарем на пенсии: вроде бы есть силы, но слишком много времени уходит на праздность. Если его немного подтянуть, может выйти что-то стоящее. Пока выглядит как первый кандидат на смерть в бою. Собственно, как и многие из присутствующих, через десять лет после объявления войны или даже раньше — Совет ждет серьёзная прополка, говоря проще, от сорняков.

— Мелочи, на которые достаточно бросить взгляд, утвердить и забыть, верно? — обратилась к нему Филиппа Эйльхарт, прежде чем перевести на меня взгляд и подмигнуть.

Ох, чертовка, она играет на моих нервах, словно на скрипке, вызывая такие приятные мурашки, что пальцы начинают невольно дрожать. Эти ощущения обычно возникают, когда рука сжимает чужую шею, медленно надавливает, пока не слышится хруст.

— Ха, выглядишь счастливой. Нашла новую подружку? — хмыкнул Феркарт, лениво отмахиваясь от скрытых обвинений. Да и зачем волноваться? Наказания за подкуп здесь не предусмотрено.

— Всяко лучше, чем новый друг, — её язвительные слова заставили меня слабо улыбнуться. В умении колоть нервы она хороша, да и другие таланты, скрытые под одеялом, ей не чужды.

— Друзья, давайте не будем обсуждать личную жизнь друг друга, — мягко вмешался Радклифф из Оксенфурта, магистр Магических Тайн и заядлый коллекционер артефактов и реликвий. — Признаюсь, наш друг не зря спешит и имеет все основания для этого. Беды надвигаются на мир, заставляя его гореть ярким пламенем, как наше неопределённое будущее. Кто знает, может, мы собираемся здесь в последний раз? Звезды пророчат Великую Катастрофу, бедствие, которое затронет...

— Началось, — тяжело вздохнула Шеала де Тансервилль. — Мне мало было обсуждений личной жизни, так ещё хромая лошадь принесла пророчества о Конце Света. Какое это уже по счёту, библиотекарь без книжных полок?

— Сколько злобы, столько же и ненависти. Подруга, неужели тебе не чужда проблема с менструацией? — серьёзно, без злобы, поинтересовался Радклифф, как будто обсуждал погоду. — Могу порекомендовать хорошую настойку, вмиг остановит кровотечение и развеет бурю в душе. Да и ниже пояса тоже.

— Всё сказал перед смертью?! — взвилась Шеала, готовясь вскочить и вступить в драку, но её остановила та, кто обладала куда большей властью, чем весь Совет вместе взятый. Архимагистр Капитула Чародеев, Тассая де Врие, лично снизошла к нам на это скромное собрание.

— Грызитесь где-нибудь в другом месте, — тихо, но твёрдо шикнула она, обуздав вспыльчивость своей воспитанницы. — Тут Великий Совет, а не Великая Попойка.