Ведьмак: Чернокнижник

Глава 78

— Так ли? — кивнул он. — Та чародейка, знаешь, Алина из Ард Каррайг, всегда была прекрасна, особенно выделялись глаза. У неё они зелёные, как два изумруда. Такие, что хочется «сорвать» их на память, — мечтательно проговорил первый магистр. — Она посвятила жизнь изучению грозы и, как видишь, достигла высот, почти прославилась на всё магическое сообщество. А я, изучавший вулканы и методы контроля над огненными озёрами, оказался не у дел. Мои исследования назвали скучными, нудными, неотполированными... Как бы, немытыми, и ещё сравнили эту немытость с гузном краснолюда. Я тогда был малодушней, впал в бешенство. Загорелся праведным желанием искупать ту стерву, что обскакала меня, непосредственно в жерле вулкана. Но не судьба, к несчастью. Долго, как дурень, ждал наступления грозы. Нельзя же убивать исследовательницу грозы в ясную погоду? Но судьба такая, ах, зима наступила. А к весне меня пленили изыскания пламени, чья мощь способна спалить даже душу. Изучив его, я растерял интерес к отмщению, потому что превзошёл своего оппонента. И вот она стоит внизу, в кругу змей, чудовищ и инсектоидов. Смотря на неё, мысли вновь и вновь возвращаются к мести. Забавно, не находишь? Как удача повернулась к одному задом, другому передом с оголённым хером. Всё же за любую силу надо платить. Я плачу служением делу. Она же заплатила моей, как выяснилось, неугасаемой ненавистью к ней.

— Мне оставить её в живых? — спросил я, слегка косясь на быстро поднимающегося к башне Весемира.

— Желательно. Займусь ей лично на досуге, — благодарно махнул ладонью клоун. — Когда словлю волну настроения. Сейчас она не приходит, вместо неё штиль. Слишком много надо обдумать: мораль, совесть и чувства к куче трупов — жестоко убитых, растерзанных безумными мясниками.

— Скоро мы двинемся в Темерию, где твои таланты по управлению пламенем пригодятся. Вызима большая и холодная, обычными дровами её не растопить, — хмыкнул я. — И у нас мало людей. Будем действовать в столице вдвоём.

— Да, спалить десятки святилищ в столице, желательно не подпалив всех свидетелей, та ещё задача. Но я справлюсь в час нужды, Архимагистр, — скрестив руки, он попросил дать ему время на отдых перед тяжёлой битвой.

Мне она тоже предстояла: типичные переговоры с недовольными союзниками.

Поднявшийся ведьмак тяжело дышал, громко, привлекая наше внимание. Его кошачьи глаза напоминали тигра, готового ринуться и разорвать горло. Но ненависть направлена не на врагов, а сформировалась под тяжестью сочувствия к ним. Солидарность к обречённым беднягам велика, она вышибает из головы простую истину: враги — смертники, им уготована фатальная кончина.

— Это не война против захватчиков! — грозно воскликнул ведьмак, но не спешил обнажать клинок. — А показательная казнь! Я предлагаю остановить кровопролитие и предложить им сдаться. Они согласятся. Нет безумцев, которые возжелают продолжать.

— Лавину ненависти легко запустить, но её нельзя остановить. Природный процесс требует завершения — естественного, — поведал я, слегка приподняв подбородок.

— Я не блюститель человеческих ценностей. Но если мы не проявим хотя бы каплю благородства к нашим врагам... За них придут мстить, — гневно выжал он губами. — И тогда круг вражды не разорвать, — его кошачьи глаза опасно сузились. — Ты же поклоняешься Прародителю Чудовищ? Я знал его много лет. И он говорил, что нужно уметь вовремя остановиться, — Весемир использовал мои слова, забывая разницу в годах и опыте.

Тогда я был Маркусом, теперь — Юпитер из Зазеркалья. Новая личность, вынужденная под маской Архимагистра внушать страх не только врагам, но и союзникам, иначе по природе своей не мудрёный час их восстания.

— Научись обращаться со словом, как с инструментом для вскрытия, — спокойно указал я на его ошибку. — Позволь объяснить, почему твои слова не доходят до моих ушей: поступай с врагами благородно, и они распространят вести о твоих актах милосердия, нравственности и чести. Это явления, которые жаждет узреть каждый второй рыцарь или король. Не только услышать, но и увидеть. Наши враги сначала наслушаются о наших качествах, угодных им, а затем отправятся проверять слухи. Пойдут на нас войной, стремясь к благочестивому кровопролитию, которое их прославит.

— Мы не знаем этого наверняка, — нахмурился ведьмак, когда его руки дрогнули.

— И не можем этого отрицать, — вставил клоун.

— Мы не будем выставлять себя героями. В глазах общества мы — выродки, укоренившиеся в умах людей как магические отродья. Пока что обычные чудовища не кажутся им сильно опасными. Поэтому мы покажем миру наглядно, чего стоит война с теми, кто повелевает тьмой, — обрисовал я всю картину, приподнимая ладони на уровень талии. — Враги наслушаются о нашей бесчеловечности и жестокости, могуществе и безумии. Они преисполнятся страхом и презрением, заклеймят нас ничтожествами, недостойными внимания. Уверуют, что сражение с нами не стоит их чести и репутации, а также сулит смерть и позор благородным родам.

— Предлагаешь уничтожить всех? Тогда... — ведьмак вспылил. — Что скажут про наших братьев? — он подошёл ближе. — Сестёр, — ткнул в мою сторону пальцем. — И всех, кто поклялся спасти мир от чудовищ?!

Третье поколение ведьмаков интегрировано в их общество. Братья и сестры — такие выражения радуют, они сулят большие перспективы развития. В мире равное количество женщин и мужчин, негоже игнорировать во время экспериментов по созданию идеального человека аж половину материала.

— Ничего, — коротко ответил я, прежде чем дать полный ответ: — На поле брани мои глаза не улавливают ни одного мутанта с кошачьими глазами. Людей вижу, чудовищ всех мастей и школ магии тоже вижу, как и порождений от рук тёмных мастеров или магистров. Это заметил я, следовательно, и наши враги. Проклинать станут не ведьмаков, а тёмных чародеев, породивших чудовищ. И чтобы все свидетели не передохли, я так уж и быть, внемлю твоим словам. Сохраню жизнь десяти... — задумался я, отправляя несколько мысленных запросов Элис.

Но помощь пришла с другой стороны.

— Сотня. Столько хватит, — предложил пожимающий плечами магистр, поднявший выживаемость с минимума до приемлемого уровня.

— Выживет сотня вестников кровавого безумия, — согласился я, принимая неплохое предложение. — Война — это мир, а свобода — это рабство. Войной мы поставим табу на вмешательство в дела Каэр Морхена. А подарив свободу побежденным врагам, мы заключим их в рабские кандалы, которые не позволят им напасть на нас в будущем. Идеальный расклад.

— Чего ты добиваешься? — поинтересовался немного успокоившийся Весемир, принявший мысль о сотне выживших как сильное успокоительное.

— Мои цели проще, чем кажутся: дать обществу развиваться и накапливать знания. Ведьмаки миру необходимы — они санитары природы, истребляющие чудовищ, мешающих накоплению и обработке информации. Чернокнижники исследуют запретные тайны мироздания. Чародеи изучают другие магические области, получившие разрешение на всеобщее постижение от Капитула Чародеев. Из обычных людей вырастают исследователи и изобретатели, они пользуются не чем-то магическим, а строят будущее из имеющихся на Континенте ресурсов, — поделился я своими доводами. — Я не намерен никого порабощать, ограничивать или уничтожать. Но, порой, власть становится не целью, а средством её достижения. А власть — это демонстрация силы.

Убирая руки за спину, я продолжил наблюдать за ходом сражения.

Группа выдающихся личностей продвигалась к стенам, и она держалась достойно. Чародейка отгоняла атаки чернокнижников и порождений некромантии своими барьерами и молниями, жрица ограждал от зла, воины рубили чудовищ.