Страница 176 из 326
Речь Агнес вынудила меня незаметно дрогнуть плечами. Если бы эта стройная и красивая эльфийка только знала, как своим некрасивым и порочным ртом умеет смущать людей.
Ха-ха.
Во время Семилетней войны меня избивал Валирис двадцать четыре часа в сутки, а во время холода я пил горячее вино с Палладием перед разогретым камином. Но эльфийка упомянула ещё Аэлирэнн — символ борьбы эльфов за свободу, ту самую, за которую боремся мы сейчас.
Восстание Аэлирэнн — крайне кровавая история, произошедшая незадолго до моего рождения. Легенда ещё свежа: народы шумели и текли, вскипала и проходила волна. Ветер Славы и Свободы вздувал знамена над войском, а в каждой битве знак особый освещал дела героев. И страшным блеском покрывал земли не преданные гробы.
— Аэлирэнн восставала во имя свободы. Прародитель Чудовищ восставал во имя свободы. И сегодня мы, преисполнившись их историей, также магией и талантами, отполированными нашим Архимагистром до совершенства, явим кровавый зов свободы, дорогие ведьмаки, — закончив, она отвела взгляд от толпы, давая мне продолжить.
Но не словами, а заклинаниями.
Враг подходил к нашим воротам, и настало время явить миру наши замыслы. Недолго думая, я сформировал меч из тьмы и вонзил его в деревянный пол трибуны. Мор уже закончил все приготовления, а Элис успешно справилась с расчётами. Мне оставалось только, метафорически выражаясь, нажать на курок.
— Создание территории, — выговорил я заклинание, формируя вокруг тела алый покров, загрязнённую хаотичной энергией ауру. — Расширение территории.
Раскинув руки, я высвободил миллионы багровых нитей арканной энергии. Воздух наполнился мерзопакостной силой, как пустые ведра во время проливного дождя, а кроваво-красная аура распространилась по пространству, охватывая крепость и окружающие земли. Моё излюбленное заклинание ослабило границы мироздания, позволяя всем моим подчинённым творить любые тёмные чары лёгкими движениями пальцев. Одновременно оно усиливало всех темных обитателей и ослабляло жрецов и людей, которых в наших рядах не было, следовательно, мы оставались в абсолютном выигрыше.
Быстро стягивая тени к себе, я полностью в них растворился, материализуясь уже на вершине крепостных стен. Внизу, насколько можно было разглядеть из-за неровного ландшафта и гремучих деревьев, простиралось море стали и плоти — шесть тысяч с небольшим солдат Темерии и Каэдвена.
Их знамена трепетали на ветру, когда они пытались пробиться к нам, поближе к Каэр Морхену и своей погибели. Идеальное подношение для начала крестового похода. Их строй дрогнул от расширения территории. В их рядах промелькнуло смятение, выкрики жрецов о богохульных фокусах и нервозность магов, потерявших высокомерие на глазах друг друга.
Сам воздух вокруг этих земель изменился, наполнившись потусторонним, притягательным багровым сиянием. Я с мрачным удовлетворением наблюдал за всеми, кто явился к крепости, которой я посвятил юношеские годы. Здесь я проводил тысячи экспериментов в попытке оптимизировать формулу вывода ведьмаков, улучшить её, превратив в совершенную методику по созданию убийц чудовищ. И за эту крепость я готов сражаться. Именно здесь проявится искра, которая зажжёт войну, поглощающую не только людей, но и божеств.
Скрестив руки, я приступил к чтению очередного заклинания, слетающего с моих губ, словно яд. Под крепостью, на крутых склонах и неровных возвышенностях, везде, где стояли враги и не только, земля начала содрогаться.
Тысячи запрятанных мертвецов, легион нежити, выбрались из рыхлой земли на поверхность. Красный туман проникал в их впалые глаза, вызывая ещё больше ужаса у врагов. Бойцы не сразу успели среагировать, как упыри бросились в беспощадном порыве на живых. Стоны и крики, симфонии беспощадной войны, прорезали воздух и разлетелись по туману в каждый уголок нашей земли.
Воцарился хаос: сталь сталкивалась с бесстрашными мертвецами, гнилые зубы впивались в здоровые шеи, а скелетные руки вонзались в глаза вражеских солдат. Однако живые оказались стойкими, уничтожая наши мертвые подарки при поддержке чародеев и жрецов. Марш остановился, враг отвлечен, но скоро будет крайне огорчен осознанием: мертвецы — лишь прелюдия к настоящему испытанию для их способностей к выживанию.
