Ведьмак: Чернокнижник

Глава 57

[Третогор. 25 декабря 1163 года]

Воспроизводя события знакового дня, я вновь убедился в незыблемой истине: я совершил несколько труднопоправимых ошибок во время снисхождения Лильвани. Спешка и малая опытность, а может быть, злой рок судьбы, позволили моей безрассудности проявиться. Но сожаления более не имеют значения, покуда мир разделился на «до» и «после».

По версии провидцев из Капитула Чародеев, ночь «Плачущей Луны» – 2 июня – зациклится на сводах времен. Выражаясь более понятно, что при упоминании провидцев очень важно, теперь каждый год второго июня луна снова и снова будет одаривать некротическим сиянием Континент. Гробы отверзнутся, тела усопших выйдут из-под власти загробного мира и будут бесчинствовать на просторах Севера.

Грубо говоря, я случайно породил ежегодный ивент «Восстание живых мертвецов» в масштабе северных и южных земель. По моим прогнозам, все мертвые не восстанут, но вот свежие и не сожженные трупы, вполне себе без помощи некроманта, повылезают из могил. А чудовища трупной категории получат усиление в ночь проклятого полнолуния. Как и вампиры, искупавшиеся под лучами зеленого сияния лунного марева, существенно прибавят в силе и жажде крови на протяжении семи-восьми часов.

Палладий выразил свою точку зрения так: «херово, но само как-нибудь рассосётся, наверное, да определенно, может быть, само пройдет как сезонные сопли, если, конечно, повезет». Элис дала менее расплывчатый ответ, согласно которому это явление пройдет в лучшем случае к 1275 году. Тогда баланс в природе должен восстановиться, и ежегодное появление «Плачущей Луны» более не повторится. Я склонен доверять Элис в этом вопросе – её анализ имеет лишь легкие погрешности, и он не сводится к случайному подбрасыванию монеты.

Но мой наставник в чем-то прав. Херово – это даже слабо сказано. В плюсе остались только ведьмаки, кто из «проклятых мутантов» подрос до «золотого резерва на один день». Невольно я своим подопечным подогнал работы на век с лишним, что было далеко не запланировано. Трудно было ожидать подобных подлянок от ритуала.

В ту ночь некротическая энергия смерти собралась из всей Редании, сконцентрировавшись в полуразрушенном городе чародеев. После я при помощи Гримуара Жадности начал плести воронку, соединяющую План Лильвани с её новым сосудом, чтобы перенести всё без единого остатка. И как раз в этот момент часть энергии слилась с лунным светом, передавшись прямо в Луну, подвергая её заражению.

Когда я понял, что произошло, исправить уже было ничего нельзя. Я не всемогущий, лишь мастер тёмных искусств, работа по исправлению вышла за рамки моей компетенции.

Но в остальном ритуал прошел без осложнений со стороны злого рока судьбы. Лильвани была настолько прекрасна, насколько была ужасна та ночь. Она даже не сильно смутилась моей внешности, напоминающей архилича, и без всяких пререканий приняла меня как своего Творца. А после не прошло и пары секунд, как она начала осваивать свой новый облик, закружившись в столь завораживающем танце, что все мои тревоги рассыпались в прах.

Мой первый по-настоящему прекрасный шедевр обладал грацией лучшей в мире танцовщицы, внешностью, не уступающей красивейшим девушкам в истории, а её голос невольно задел все нервные струны души, развязывая путы и успокаивая сердце. Наверное, я влюбился в свой шедевр с первого взгляда, Лильвани – олицетворение моего мастерства, накопленного почти за век опасных исследований.

«Оно того стоило», — так я подумал тогда, заключая её в объятья после танца. Но радость не длилась долго, уже через считанные минуты вбежал взволнованный Альзур, задыхающийся от напряжения.

Не только мертвецы в Мирте восстали, катастрофа протекла по всем землям, заставляя меня принять ряд незамедлительных действий по перехвату контроля над бесхозными мертвецами. Потери тогда вышли нешуточными, живые силы Фальки были стерты почти полностью, как и силы Редании.

Больше всего мертвецов приходилось на Реданию, и если с обычной нежитью вполне можно было справиться мобилизацией всех сил Континента, то с реданскими бедами пришлось расправляться уже мне и Альзуру. На это ушли недели, но результат усилий оправдал ожидания: живая армия мятежной принцессы превратилась в мертвую, но куда более опасную под моим контролем.

С новыми легионами нежити столица Редании ничего не могла сделать. Она уже была истощена, когда к Третогору пришла орда бессмертной армии. Идеально укрепленная крепость, которую ещё никому не удавалось захватить, пала всего за полдня. Гарнизон был сметен как дорожная пыль, все защитники перерезаны или обглоданы; мирные жители тоже пострадали, но уже не от нежити. В городе после смены власти началась перестройка, самая кровавая на моей памяти. Любого, нелояльного Фальки, жестоко казнили, пытали, одновременно с этим под удар попадали члены бунтующих семей.

Эфиальт и Фалька на пару разгулялись с новыми законами, принуждающими к абсолютному послушанию. Наверное, историки запомнят лето этого года как самый кошмарный сезон, куда более беспощадный и знаковый, чем ледниковый период, сокративший население Севера пополам. Но на этот раз бедствием выступала не природа, а один конкретный человек – кровавая королева.

Даже вампиры пытались вмешаться, когда почувствовали угрозу своему пропитанию. Но их выпад закончился также быстро, как начался. Лильвани может быть чарующе красивой и очень даже милой, но только со мной и моими союзниками. С остальными она представляет катастрофу.

На теневом фронте против вампиров Лильвани выступила в роли ядерной бомбы – бескомпромиссно опасного фактора сдерживания. Высшие Вампиры без потерь отступили, когда их существенно помяли. Тогда на сцену вышел Скрытый из Редании, ознаменовав начало переговоров. Они прошли в стрессовой обстановке. Ведь от лица Лильвани выступал я – Прародитель Чудовищ и её создатель. А от лица вампиров – одно из самых могущественных существ планеты.

В ходе переговоров с другим ядерным оружием, мы устно закрепили пакт о ненападении и вынужденной реформации политики Фальки. В противном случае на сцену выйдут другие Скрытые, и это ознаменует падение как Лильвани, так и меня. Одно оружие неспособно противостоять двум, уж тем более нескольким. А я, далеко не оружие, а его производитель. Меня убрать очень легко, о чем мне старательно напомнил едва выговаривающий пару слов Скрытый. Как вначале переговоров, так и под конец, безэмоционально напоминая, чтобы я держался от вампиров подальше, и это как минимум.

Ведь создание новой расы кровососущих тварей сильно не понравилось расе собственников. Пока это им не вредит, они пообещали не предпринимать открытых нападок, но всегда найдутся своевольные дети ночи, решившие отомстить обидчикам своей гордости.

Неприятно, но всё прошло даже лучше, чем ожидалось. Открытое противостояние могло бы поставить весь мир на колени перед плахой, чего я точно не хотел. Но оставалась огромная проблема – Фалька. Мне срочно потребовалось снять оковы для вправки мозгов капризной девчонке. Из того, что я знал, было три требования для завершения моей сделки с Гюнтером: даровать Фальке иллюзию свержения собственного отца, защитить её от опасности и помочь ей эмоционально сломать Вриданка.

До этого я сделал всё, что мог, даже старался не сильно злить Гюнтера, постоянно давая советы Фальке об ослаблении кровавой политики, указывая другие пути, помимо бессмысленной жестокости. Но, как говорится, умные советы уходят из ушей, как углекислый газ из лёгких. В мозгу советы редко задерживаются.