Страница 49 из 57
ГЛАВА 17
Нам выделили комнату для гостей.
Я помог Бекки устроиться там вместе с нашим отпрыском.
Акушерка Джейн проводила Стеллу в ее собственную комнату (Стелла баюкала своего сына, тихо воркуя ему, что его отец скоро вернется к ним). Очевидно, у них есть хитроумное приспособление под названием люлька, которая похожа на детскую кроватку, но для спальни супружеской пары.
У нас с Бекки в комнате ее нет, поэтому Бекки предпочитает либо прижимать нашу дочь к груди, либо оставлять ее в безопасном «гнездышке» посередине кровати.
К счастью, наша дочь пока не ползает по кровати, пытаясь сбежать. Пока.
Когда обе крепко спят, я выхожу из комнаты, чтобы обследовать дом в поисках угроз. К моему облегчению, я ничего не нахожу.
К'вест возвращается во время одного из таких патрулирований. Я чувствую его приближение и встречаю прежде, чем он достигает двери.
— Мне нужно помыться, — это все, что он говорит, протискиваясь мимо меня и входя в дом.
Медный запах крови пропитывает его кожу и одежду. Я закрываю за ним дверь и запираю ее, прежде чем вернуться к Бекки.
Некоторое время спустя я выхожу, чтобы поискать Бекки еды.
Она хотела поесть сама, но я настоял на том, что именно я принесу ей еду. Она предложила мне поискать на кухне, и таким образом я начал свои поиски там.
Я нахожу К'веста.
Пахнущий мылом и одетый в свежую одежду, он готовит ужин. Я предполагаю, что это для его пары, пока не вижу, что он накрыл на столе четыре тарелки.
— Спасибо, — говорю я.
Он кивает и тоже приподнимает плечо, как бы пренебрежительно пожимая плечами.
— Только бутерброды и маринованные огурцы. Стелла — единственная, кто умеет готовить.
— У нас дома почти то же самое, — делюсь я. — Бекки готовит. Я приношу ей убитого орикса, чтобы показать свою любовь.
— Очень мило, — комментирует К'вест.
— Спасибо, — благодарю я во второй раз, принимая его похвалу близко к сердцу. — Алверт признался в убийстве Бэрона, как вы подозревали?
Движения К'веста сбиваются. Это лишь самая короткая реакция. Более красноречиво то, что происходит у него внутри. Я молча наблюдаю, как мозг К'веста переживает каскад боли. Внешне единственное проявление эмоций, — это то, как напрягаются черты его лица, когда он делится:
— Да. Он это сделал. Под некоторым давлением он признал довольно многое.
Его голос стал хриплым.
Не зная, что предложить, я вообще ничего не предлагаю.
Он протягивает мне тарелку с огромным сэндвичем, и откашливается.
— Алверт нанял взломщика, чтобы тот проскользнул в дом, когда Бэрон увез Стеллу в город. Все, что ему нужно было сделать, это провести экстрактом иокана23 по краю его бокала. Всем было известно, что Бэрон любит хороший виски. Когда он вернулся домой в тот вечер, то, должно быть, немного выпил.
— Благодарю, — бормочу я, принимая тарелку. — Что такое экстракт иокана?
К'вест смотрит на другие тарелки и размазывает белое вещество, похожее на крем, по ломтику хлеба.
— Яд, который невозможно обнаружить. Он с планеты Флорин. Даже для наших органов чувств он не имеет запаха, вкуса и цвета, и идеально имитирует сердечный приступ. У отравленного возникает мгновенная брадикардия, асистолия — и внезапная смерть, — он протягивает мне вторую тарелку.
— Значит, так умер твой друг? — спрашиваю я, опустив руки.
К'вест ненадолго закрывает глаза. Его мозг пульсирует от сильной боли.
— Да.
— Извини, — говорю я. Я ухожу с тарелками и испытываю лишь небольшую неловкость, когда у меня нет рук, чтобы повернуть ручку двери и дотянуться до Бекки. К моему удивлению, К'вест догадался о моем затруднительном положении и добрался до меня прежде, чем я успел определиться с планом действий, открыв мне дверь.
— Еще раз спасибо, — говорю я ему. — И хорошая работа по устранению угрозы для женщин — и их мужчин — в этом регионе.
— Не за что, — бормочет он и уходит.
Бекки просыпается, когда я проскальзываю внутрь.
— Здравствуй, моя дорогая жена, — приветствую я.
Она благодарит меня за то, что я принес еду, и говорит, что я хорошо потрудился, приготовив ее.
— Еду готовил К'вест, но тарелки нес я, — вынужден признаться я. В следующий раз я буду настаивать на том, чтобы приготовить Бекки сэндвич самому. Я хочу быть тем, кто заслужит ее одобрение и восхищение.
— Что ж, я ценю это, — говорит она мне.
— Я испытываю огромное удовольствие от твоей похвалы, — я сажусь на стул возле кровати и откусываю от своего сэндвича.
Бекки всего лишь подносит свой ко рту, когда наш головастик — теперь больше похожий на лягушонка, заработавшего апгрейд — просыпается и начинает капризничать.
Бекки немедленно откладывает еду. Она осторожно берет нашего лягушонка и проверяет квадратик ткани, закрепленный на ее попке.
— Уже мокрая? — бормочет она. — Акушерка сказала, что может пройти двенадцать часов, прежде чем ты сделаешь это, дорогая, — она испытующе оглядывает комнату.
Я кладу сэндвич на тарелку, а тарелку ставлю на пол рядом со своим стулом. Когда я поднимаюсь на ноги, взгляд Бекки устремляется на меня.
Я ободряюще улыбаюсь ей.
— Чем я могу помочь в удовлетворении естественных потребностей нашего отпрыска?
Бекки хмурится. Почти сразу после этого выражения она качает головой.
— Ничем. Ешь.
Теперь моя очередь хмуриться. Когда я смотрю, как Бекки прижимает нашего лягушонка к груди, защищаясь, и бросает на меня взгляд, как будто я незваный гость, я чувствую… боль.
Я вспоминаю странную реакцию Бекки, когда я смотрела на сына К'веста и Стеллы. Когда она увидела, что я разглядываю то, какой он смешанный, а не чисто человеческий.
Так похожий на йондерина.
Мой взгляд останавливается на нашей дочери. Которая — чистый человек. И такая же милая инопланетянка, как ее мать.
— Я хочу помочь тебе ухаживать за ней, — объявляю я.
Бекки открывает рот, но ничего не говорит. Она пренебрежительно качает головой.
Она не позволит мне помогать с нашим ребенком? Совсем?
— Почему нет? — обиженно спрашиваю я.
Бекки смотрит на меня, возможно, потому, что слышит напряжение в моем голосе.
— Она не твоя, Уильям.
Ее слова поражают меня, как удар в грудь.
Она продолжает, как будто даже не понимает, что ранила меня.
— Невозможно заставить мужчину заботиться даже о его собственных детях. Никто не может ожидать, что приемный отец будет делать это.
Мне требуется несколько попыток заговорить. Наконец я грубо прочищаю горло и выдавливаю:
— Это неправильное мышление. Ты моя пара. Я забочусь о тебе с любовью. Я хочу помочь тебе. И наш лягушонок — это половинка тебя. Я люблю и его тоже.
Бекки таращится на меня. Наш лягушонок суетится громче. Мозг Бекки начинает бурно работать.
— Она не лягушонок! И она не оно — она она! И… я видела, как ты смотрел на ребенка Стеллы, — она обвиняет, застав меня врасплох, ее голос низкий и неустойчивый. Она звучит… удрученно. — Ты был, — говорит Бекки, ее глаза блестят от нескрываемых эмоций, — в восторге, Уильям! Ты хочешь собственного ребенка.
— У меня есть один! — кричу я.