Страница 38 из 57
ГЛАВА 13
СКОБЯНЫЕ ИЗДЕЛИЯ, ПЕЧИ, ЖЕСТЯНАЯ ПОСУДА «БАУГЕР И ГАРИСОН» — гласит вывеска над обшитым вагонкой зданием.
Деревянный сайдинг выветрился, выгорел на солнце до такой степени, что доски напоминают плавник17. Здание непритязательное, в длину больше, чем в ширину. Его фасад усеян множеством окон, как и у домов, тесно пристроившихся по обеим сторонам.
Мы на другом конце города от конюшни, рядом со зданиями, на которые я в первый визит даже не обратил внимания. Теперь я разглядываю их с любопытством.
«АПТЕКА УИЛЛА К. СТЕЙНСБИ» — гласит вывеска магазина по соседству. Буквы на вывеске магазина на другой стороне нарисованы выше и шире, чем на любой другой в округе, и буквально кричат: ПЕКАРНЯ «ЧЕРНЫЙ ЯСТРЕБ».
Лично я удивляюсь, чем они настолько обеспокоены, что сделали вывеску такой большой, если запах свежей выпечки пропитывает всю улицу.
— Мы можем припарковаться здесь, — говорит мне Бекки, указывая на коновязь перед пекарней, скорее всего, потому, что почти все остальные места заняты различными лошадьми.
Как только лошадь Джоэла тянет наш фургон на парковочное место, я неохотно возвращаю Бекки на скамейку рядом и осторожно сажаю ее. Затем вылезаю из фургона и закрепляю лошадь Джоэла, привязывая поводок прекрасной кобылы к столбу.
Пако выходит из-за фургона и подкрадывается к Бекки, чтобы его погладили. Когда я заканчиваю свое задание и поворачиваюсь к нему с намерением привязать его к повозке, он разворачивается и убегает от меня, ни с того ни с сего ведя себя как дикий осел.
Вздыхая, я помогаю Бекки спуститься с фургона. Взяв ее за руку, я направляюсь к пекарне, на витрину которой Бекки бросала задумчивые взгляды.
Она немного медлит, вопросительно глядя на меня.
— Ты не собираешься его ловить?
Бросив испепеляющий взгляд на нашего придурка, я качаю головой.
— Кто-нибудь другой заберет его, Уилл, — беспокоится она.
Мое сердце трепещет, когда я слышу, как она снова использует эту сокращенную версию моего имени.
Но слова едва успевают слететь с ее губ, как на середину пыльной улицы выходит джентльмен, снимает шляпу и машет ею Пако.
— Тпру-у! Тпру-у! Ку'Босси!18
Я бросаю озадаченный хмурый взгляд на Бекки.
Она фыркает.
— Так фермеры называют своих коров. Это сокращение от «Давай, Босси», — ее брови приподнимаются. — Могло бы сработать для осла, которого держали в поле с коровами.
Мы оба снова смотрим на Пако.
Его уши прижаты. Издавая ржание, он пинает приближающегося человека. Когда это не дает ему желаемого пространства, Пако разворачивается, чтобы догнать его, зубы травоядного опасно сверкают.
— Должно быть, его не держали с коровами, — замечаю я.
Мужчина отбегает в сторону и ныряет за ряд бочек, которые грузят на ближайшую телегу.
Пако наносит последний удар ногой в его сторону. Усилие от этого удара заставляет его пукнуть. Как будто он знает, что это считается неприличной функцией организма, и ему приятно выпускать газы, он виляет хвостом и продолжает пердеть, галопируя по улице.
Бекки прикрывает рот рукой.
— Ослы — странные существа, — размышляю я.
Размахивая шляпой в знак капитуляции перед нашим убегающим ослом, зевака, пытавшийся его поймать, отходит от бочек, отряхивается и уходит прочь.
Я похлопываю Бекки по руке, лежащей у меня на локте.
— Я был бы удивлен, если бы Пако позволил себя поймать. И если кому-то действительно удастся схватить его, я был бы еще больше удивлен, если бы они смогли успешно удерживать его в течение какого-либо периода времени.
Бекки наклоняет голову, без сомнения, вспоминая, сколько раз Пако сбегал из каждого стойла и загона, где мы его оставляли.
— Справедливые замечания.
На этот раз, когда я подталкиваю ее идти со мной, она не выказывает колебаний, и я помогаю ей подняться по ступенькам дощатого настила, который проходит вдоль полосы витрин магазинов на этой стороне улицы.
Она поворачивается, словно собираясь направиться к месту нашего назначения — универсальному магазину. Но поскольку ее рука переплетена с моей, я могу мягко перенаправить ее и пойти в пекарню.
Моя грудь наполняется новыми эмоциями, когда Бекки поднимает на меня взгляд, в ее глазах вспыхивает огонек.
— Ты милый, Уилл.
Пекарь широко раскрывает глаза, когда мы подходим к прилавку. Увидев улыбающуюся Бекки, она восклицает с легким удивлением:
— Да вы, должно быть, подруга Стеллы!
В улыбке Бекки сквозит вежливое сожаление.
— Извините, я не знаю никакой Стеллы.
— А… ну, ее мужчине тоже очень нравится приводить ее сюда, — говорит пекарь, кивая мне головой.
— Я понимаю, почему мужчина так поступил бы, — любезно говорит Бекки, сжимая мою руку и разглядывая все красиво украшенные деликатесы. — Этот человек только что заработал себе так много брауни-очков19.
— Что такое брауни-очки? — спрашиваю я.
— Я покажу тебе позже, — обещает Бекки. А затем она бросает на меня взгляд, который воспламеняет содержимое нижней части моего живота, сжимает грудь и перегревает мозг.
Как только Бекки обслуживают, мы покидаем маленький магазинчик. Реакция хозяйки, когда она заметила нас, была странной, и я размышляю об этом, старательно подстраиваясь под шаг Бекки. Большая часть дощатого настила прикрыта навесами от каждой витрины магазина, и тень является столь необходимым облегчением. Если бы мы не были в толпе, я бы заметно расслабился.
Но мы находимся в некотором роде среди толпы.
Я не единственный, кому не по себе. Как будто они чувствуют, что я не такой, как они, люди, идущие по дощатому настилу, расступаются с нашего пути, расчищая для нас удобную тропинку. В основном это группы мужчин, и лишь изредка рядом прижимаются женщины. Все замирают, когда мы — я — приближаемся, делая наше присутствие еще более заметным. Ботинки Бекки и мои стучат, когда мы направляемся к двери магазина, шаги звучат громко, когда суета вокруг нас почти замерла. Сканируя нервную активность посетителей, толпящихся внутри — все еще не подозревающих о моем статусе хищника и, таким образом, свободно передвигающихся, — я плечом открываю дверь, показывая Бекки, что она должна пройти впереди меня.
Запахи окружают, когда воздух доносится до меня. Сушеные продукты питания, кожа, пот мужчин и резкий маслянистый запах, чем-то похожий на керосин, в котором иногда нуждается наша усадьба, если Бекки предпочитает экономить электричество и использовать ночники.
— В этом заведении есть все, что нам нужно? — спрашиваю я, разглядывая тускло освещенный интерьер универсального магазина. Несмотря на обилие окон в передней части лавки, они здесь единственные и, по-видимому, примитивно служат основным источником света.
Мужчина, одетый в жилет и галстук, и аккуратно подогнанный белый фартук поверх всего этого, суетится за длинным прилавком сбоку от нас. Он тянется за товарами, прежде чем постучать по большому металлическому кассовому аппарату — наконец-то я узнаю что-то по видео, которые мне нравились.
Бекки медленно обводит рукой стены, уставленные стеллажами от пола до потолка. Полки забиты различными мешочками, бутылками, контейнерами и посудой с этикетками. На торцах полок торчат длинные гвозди, с которых свисают «пауки» сбруи20 и ошейники для тяжеловозы и гафлингеры21, по крайней мере, так гласят таблички рядом с каждым товаром.