Хитрожопый киборг

ГЛАВА 10

Мои кибернетические ступни широко расставлены на полу, локти уперты в твердую поверхность композитных металлических бедер, я смотрю поверх сцепленных рук и жду Бекки. Я испытываю огромное желание показать ей, насколько глубокими стали мои чувства привязанности к ней.

Однако, когда она выходит из уборной, то идет прямо к двери спальни — и использует ее, чтобы выйти.

Она даже не оглядывается на меня.

На самом деле… мне кажется, что она намеренно избегает моего взгляда.

Нахмурившись, я перемещаю ноги в нужное положение, чтобы удержать мой вес, пока не смогу подняться с нашей кровати и последовать за ней.

Я нахожу ее на кухне, лицом к плите, она усердно готовит то, что пахнет завтраком. Завтраком из морепродуктов. Вероятно, замороженная рыба, оттаявшая и разогретая на сковороде, но не приготовленная, в соответствии с моими предпочтениями. О которых она спрашивала однажды несколько дней назад.

С ее стороны было очень любезно спросить.

(И удачно, что Джоэл ценил рыбу, поэтому филе хранилось в морозилке, а банки с рыбой — в кладовой.)

Для многих видов забота о самце является неотъемлемой частью успешной пары. С моей первой ночи здесь Бекки показывала мне, что она хорошая пара для меня. Когда я смотрю на нее, на ее выпуклости и изгибы, которые я теперь знаю так близко, на ее взъерошенную гриву волос — которую я взъерошил — меня охватывает сильное чувство голода.

И не только из-за искусно созданных запахов еды, которые начинают доноситься до меня еще сильнее.

Меня привлекает Бекки. Визуально, обонятельно, на слух, сексуально — всеми способами, которыми человек должен желать свою пару.

Мои рыбные котлеты шипят, выпуская жир, когда нагреваются, и густое облако сока из рыбьей печени поднимается в воздух, наполняя его ароматом, пробуждая мой аппетит. Бекки прикрывает рот и отворачивается от плиты, борясь с приступом рвоты.

Я снова поражаюсь своему благоговению и уважению к ней. Аромат моего завтрака оскорбляет ее беременные чувства, и все же она полна решимости готовить для меня еду в любом случае. Ее выдержка настолько восхитительна, что я замолкаю от изумления. Лишившись дара речи. Чувствуя еще один прилив нежной близости в сочетании с сильной симпатией, я подхожу к ней сзади. Я собираюсь поцеловать ее в затылок, как, я видел, мужчины делают с женщинами, которых они выбрали для обслуживания.

Но в тот момент, когда я делаю шаг к ней, Бекки замирает.

Позже я выясню, что она ожидала, что я буду настаивать на большем количестве секса.

Я бы никогда не хотел, чтобы моя пара чувствовала себя принужденной. В данный момент секс даже не входит в мои намерения. Я просто хочу показать Бекки свою привязанность. И я хочу… я хочу получить ее в ответ.

Чувствуя себя в тупике, но еще не совсем обескураженным, я пытаюсь погладить ее и прижать к себе, как я видел в сексуальных фильмах, но, к моему огорчению, она демонстрирует ту же реакцию отчуждения.

Запинаясь, я направляюсь к раковине, думая, что попытаюсь помыть посуду, чтобы показать ей заботу.

Она прогоняет меня прочь из кухни.

Лишенный возможности проявить к своей половинке как физическую привязанность, так и обязанности по ведению домашнего хозяйства, я рассматриваю доступные мне варианты ухода.

Охота, решаю я. Я знаю, как охотиться. Конечно, я раньше не охотился на суше, но я верю, что навыки, которыми я обладаю, окажутся эффективными в добыче питательной пищи для моей пары.

Той, которая ей понравится. Я знаю, Бекки не одобряет мои предпочтения к морепродуктам. Возможно, ей понравится местное сухопутное животное.

Вскоре после этого я отправился в путь в сопровождении Пако, преданно следовавшим за мной, с прикрепленным к его спине самодельным креплением для поклажи. Оно предназначено для лошадей и не очень ему подходит, однако Пако не жалуется на то, как я его ему прикрепил, и, кажется, рад, что у него есть причина идти позади меня (и пытаться вытащить мой пистолет из кобуры по пути).

Незадолго до полудня я возвращаюсь в нашу усадьбу, Пако уверенно плетется рядом со мной, нагруженный срубленной тушей орикса.

Орикс¹⁴ — обитающее в засушливых районах животное, завезенное на Траксию с Земли. Довольно приметное на вид существо, я не могу представить, как, должно быть, выглядела его родная среда обитания, если оно вообще сливалось с окружающей средой. На его передних лапах яркие черные полосы на ярко-белом фоне. Тело нежно-серого цвета, как у птицы, известной как «голубь», который мог бы хорошо сочетаться с каким-нибудь песчаным пейзажем, за исключением того, что яркие черные полосы пересекают его брюхо, горло, грудь, плечи, спину, задние лапы и морду.

По сути, если когда-либо это существо могло прятаться в своем предыдущем доме, то теперь оно находится здесь.

Его привезли в Траксию специально как вид для охоты в надежде, что он сможет выжить в подобных суровых условиях и обеспечить огромное количество дичи.

Ориксам на этой планете на удивление хорошо. Их размеры и внушительные рога (пара прямых и невероятно длинных) отпугивают большинство местных хищников, и они прекрасно питаются различными пустынными растениями, которым удается пробиваться из вечно песчаной почвы.

Когда мы с Пако добираемся до сарая, из дома выходит Бекки, прижимая руки к пояснице, как будто она причиняет ей дискомфорт.

Я веду Пако в стойло, когда Бекки приближается ко мне, и я наклоняюсь, приближая свое лицо к ее в надежде, что она воспримет мою близость как приглашение соединить наши губы в нежном приветствии.

Вместо этого она резко смотрит на меня.

Ничуть не смущаясь необходимостью доказать, что я достоин ее внимания, я приближаю губы к ее уху, какой-то инстинкт настаивает на том, что я должен говорить в эту прелестную раковину, где вибрации звуков, издаваемых моим ртом, надеюсь, подействуют на нее физически.

— Я рад, — говорю я ей, мой голос звучит мягко и хрипло, — что моя пара пришла поприветствовать меня и добычу, которую я принес для нее.

Отстраняясь, Бекки морщится.

— Эта штука огромная. Я рада, что ты рад. Но моя спина недовольна тем, что на разделку уйдет целая вечность.

У меня в груди что-то сжимается.

— Я думал, ты будешь довольна. Из этого мяса получится отличный обед. Много вкусных блюд.

Морщась от боли, Бекки зажмуривает глаза.

— Да, но все эти наклоны и сгибания, чтобы нарезать его на множество, множество будущих блюд…

Моя челюсть работает, пока я обдумываю и отбрасываю несколько утверждений, которые чувствую себя обязанным сказать. Наконец я останавливаюсь на:

— Не утруждай себя. Пожалуйста, возвращайся в дом. Я разделаю его на куски.

Бекки качает головой.

— Нет, я сама справлюсь, — она делает шаг вперед.

Моя рука блокирует ее движение вперед.

— Бекки, — говорю я.

Возможно, мой тон слишком резок. Она вскидывает голову. Ее и без того нахмуренные брови сходятся вместе.

Я опускаю руку. Я отворачиваюсь от нее, глядя на добычу, которую поймал, надеясь доставить ей удовольствие. Хотя ясно, что я потерпел неудачу, по крайней мере, я все еще могу обеспечить ее.

— Возвращайся в дом, пара. Я справлюсь с этой задачей без твоей помощи.

— Какие-то проблемы? — спрашивает Бекки у меня за спиной.