Страница 12 из 57
ГЛАВА 4
Животное по суше следует за мной, должно быть, четыре лиги. Я нацелился на ту усадьбу, которую заметил целую вечность назад, и полностью сосредоточен на том, чтобы добраться до нее. Я не обращаю на подлое существо, преследующее меня, абсолютно никакого внимания, даже когда слышу, как он роняет мой нож.
Невысокое животное останавливается позади меня, словно ожидая моей реакции.
Когда я не реагирую, он поднимает его снова. Я знаю, потому что проходит не более нескольких вдохов, прежде чем мои уши слышат, как он бросает его обратно в грязь. Снова. И еще раз. Мягкий, почти бесшумный стук его копыт ускоряется, пока я не понимаю, что он прямо за мной.
Я действительно понимаю, что он стоит прямо у меня за спиной, потому что тычет меня в спину округлой рукояткой ножа из вишневого дерева, которым у меня возникает сильное искушение содрать с него кожу.
Из меня вырывается вздох. Разочарованный, раздраженный. Я избавлен от необходимости больше общаться с ним из-за лошадиного ржания.
Я знаю из видео, что это своего рода приветствие среди представителей рода Equus8.
Звук, с которым ослиные зубы сжимают рукоятку моего ножа, заставляет меня в ответ тоже сжать зубы. Он подходит ко мне вплотную, уши напряженно выставлены вперед, шея выгнута дугой. Лошадь снова ржет. Без предупреждения Пако устремляется вперед, все четыре копыта уверенно ступают, мягко постукивая по земле, когда он приближается к трем лошадиным фигурам.
Я — скорость моего наземного передвижения медленнее, чем у него — прибываю к ним через несколько микрот — эээ, минут, как говорят люди, — после того, как он представил себя. Он ведет себя странно — верхняя губа приподнята в ответ, как флемен9, нос вздернут вверх, — прежде чем броситься на землю, пытаясь перекатиться поближе к копытам троицы озадаченных лошадей, привязанных к коновязи.
Ему бы лучше удавались его движения, если бы он все еще не был оседлан. Я был бы склонен снять седло, но наблюдать за его борьбой доставляет странное удовлетворение.
Я прохожу мимо этого зрелища, качая головой, как это делают герои западных фильмов, когда молча выражают свое негативное отношение к тому, чему стали свидетелями.
Коновязь находится всего в нескольких шагах от крыльца хижины усадьбы, и я поднимаюсь по ступенькам, готовясь постучать в дверь и спросить хозяев, не хотят ли они обменять одну из своих прекрасных лошадей на не очень красивого, плохо обученного, вороватого осла с плохим характером.
Это напомнило мне… Я поворачиваюсь, наслаждаясь тем, как мои ноги реагируют на сигналы почти без усилий, и одним прыжком покидаю крыльцо, предпочитая поднять свой нож там, где он, вероятно, упал на землю, если мой осел его не проглотил.
Решение забрать свою собственность у придурка, который ее украл, без сомнения, спасает мне жизнь.
Воздух сотрясает выстрел. Позади меня взрывается деревянная шрапнель.
Привязанные лошади вздрагивают и напрягаются, отчего их кожаные поводья, обернутые вокруг столба, натягиваются. Почти так же быстро животные выходят из оцепенения и начинают беспокойно ерзать, заставляя кожу сбруи скрипеть.
Пако поднимается на ноги, его чрезмерно волосатые уши крутятся во все стороны, прежде чем прижаться к шее, а бока вздымаются.
В тот момент, когда раздался выстрел, я инстинктивно нырнул на землю. Я прижался к ступенькам хижины, неудобно устроившись на том, что, как мне кажется, является скребком для обуви10 — приподнятым лезвием из кованого железа, к счастью, тупым. Осторожно я слезаю с него, чтобы он больше не впивался в мой бок.
Я собираюсь объявить о себе и объяснить, что я здесь не для того, чтобы причинять вред поселенцам, но у меня нет такой возможности.
— ПРОВАЛИВАЙ! — орет мужчина.
— Нет! Пожалуйста! Помогите нам! — плачет женщина, а затем она кричит.
Пыль вздымается у меня под носом, когда я выдыхаю. Какая необычная ситуация. И не только потому, что эта женщина звучит так, словно она в бедственном положении. Нет, я был настолько отвлечен поведением моего непокорного скакуна, что пропустил осмотр жилища, в которое собирался войти. Моя невнимательность чуть не стоила мне жизни.
Я немедленно исправляю эту оплошность, оглядываясь не глазами, а органами чувств. Я могу видеть сквозь деревянные стены и идентифицировать четыре биологические формы жизни. Двое мужчин-людей, одна женщина-человек и маленькая возбужденная искорка.
Один из мужчин умирает.
Другой мужчина, я уверен, тот, кто стрелял в меня, находится возле двери дома. Дверь открыта, что дает ему четкий обзор, если я рискну встать и быть застреленным.
Умирающий мужчина лежит навзничь в той же комнате, а рядом с ним стоит на коленях женщина. Внутри ее тела находится искра. Она, должно быть, беременна. В положении, поправляю я себя.
Форма размером с головастика, которую она носит, обладает лишь крошечным мозгом, но очень заметны подсвеченные сектора, обозначающие страх и возбуждение. Маленькое тельце активно, перекатывается и перемещается в своем наполненном жидкостью мешочке.
Его мать цепляется за него снаружи, баюкая его одной рукой, другую удерживая на ране в области живота мужчины, лежащего на полу, за которую он тоже хватается. В ее мозгу царит настоящий хаос: страх, мучительное страдание, ярость.
Мозг умирающего человека активен в области раскаяния. Но также страха и ярости.
Мозг мужчины-агрессора на пороге жилища… трудно прочесть. О, я узнаю возбуждение, трепет вызова. Но в остальном содержимое его черепа освещено тревожным образом, с которым я незнаком.
Не желая стоять и превращаться в мишень, я нахожу электрическое поле Пако и сосредотачиваюсь на его мозге. Некоторые из моих людей настолько отточили этот свой природный навык, что могут изменять эмоции. Все, что я когда-либо делал под водой, — это контролировал движения, и, к счастью, это единственное умение, которое мне сейчас нужно. Я начинаю использовать экстрасенсорную силу, чтобы коснуться его долей. Мое намерение — побудить его выйти на крыльцо. Я не верю, что мужчина-агрессор внутри застрелит его. Более вероятно, что он ошибочно предположит, что Пако — ездовое животное и, следовательно, ценный товар.
Прежде чем я нахожу в голове Пако точку, которая побуждает его идти вперед, он делает это по собственной воле, его странный хвост раскачивается из стороны в сторону, когда он взволнованно бьет себя по ляжкам. Его шея опускается, а уши медленно ползут вперед от любопытства. Его шаги мягкие и осторожные. К моему удивлению, он бегло обнюхивает меня и поднимается по ступенькам крыльца с поразительной ловкостью для такого дородного создания.
По счастливой случайности, я не единственный, кого ошеломило восхождение осла: в мозгу стрелка тоже загораются области удивления. И, воспользовавшись его рассеянностью, я встаю, поднимаюсь по ступенькам и набрасываюсь на него.
Мы падаем на пол, и он смягчает мое падение. Это единственное преимущество приземления на него сверху. Мне не нравится его запах. Я хочу оказаться подальше от этого как можно скорее.
Однако при непосредственном контакте я внезапно получаю абсолютный контроль над двигательной функцией его мозга. Я вижу, как в его голове вспыхивают тревога, неверие и ярость, но он не может даже сопротивляться мне.
Я бросаю на него беглый взгляд. На нем саржевые брюки бордового цвета в черную полоску, кремовая рабочая рубашка и коричневый жилет. Сапоги для верховой езды потертые, но приличного качества. Шляпа слетела с головы, и от нее так же сильно пахнет, как и от него самого. Я встаю, удерживая его распростертым на полу, не давая доступа к двигательным навыкам.