Страница 11 из 57
Это животное намеренно ищет опасности с моей стороны.
Сжав губы, я выдыхаю неестественные остатки возбуждения, поворачиваюсь и продолжаю идти.
Позади меня снова раздается дерзкий стук копыт. А потом… удар.
Удар.
Удар.
Он прикасается ко мне ртом. Прижимает скомканный платок к моей спине и задней части ног.
Бум-бум-бум. Это животное не знает, с каким хищником имеет дело. Иначе он никогда бы не стал дразнить меня, как он сейчас неосторожно делает, нагло тычась в меня мордой.
Я останавливаюсь.
Он отбегает.
Раздраженно вздохнув, я продолжаю свой путь.
Крадучись легким шагом и держась позади меня, он возвращается.
Его ноздри прижимаются к тыльной стороне моей руки, оказывая достаточно сильное давление, чтобы подтолкнуть конечность вперед.
Я стискиваю зубы и отказываюсь реагировать.
Испытующе, следуя так близко, что его копыта задевают задники моих ботинок, он сильнее прижимается мордой к моей руке, затем еще сильнее, пока не начинает поддерживать вес моей руки, его горячее дыхание обжигает мою кожу.
Я тянусь к его рту, пытаясь поймать его, чтобы разжать челюсти и вырвать у него платок.
Он легко отстраняется от меня и отбегает на несколько шагов.
Затем возвращается. Прикасается ко мне. Смелее, чем раньше. Удар.
Я спокойно останавливаюсь. Я смотрю под руку, на его нос. Медленно поворачиваюсь, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.
Он поворачивает голову в сторону, его уши встают торчком, и он наблюдает за мной левым глазом. Хвост больше не хлещет по бедрам. Мои глаза сканируют его, отмечая, что, кроме ближайшего ко мне уха, он замер как вкопанный. Пушистое ухо с осторожностью повернуто ко мне, готовое принимать сигналы, как спутниковая тарелка.
— Ты не хочешь вернуть мне носовой платок? — я спрашиваю его, чувствуя себя глупо из-за того, что разговариваю с животным.
Но к моему великому удивлению, глупое животное так глубоко кивает подбородком, что почти касается своей шеи.
Сбитый с толку, я стою неподвижно, когда непонятный зверь приближается ко мне, поднимает морду, задирает верхнюю губу…
И показывает мне ряд жутких зубов с оранжевыми пятнами.
— О, ради всех морских глубин, — бормочу я с отвращением. — Это отвратительно.
Выпуклость его щеки говорит мне, что он не проглотил мой носовой платок, а только засунул его себе в пасть, и я чувствую одновременно безжалостное раздражение оттого, что он им не подавился — что странно, поскольку это крайне негативная эмоция, с которой я незнаком, — и облегчение, потому что это была бы бессмысленная, ненужная смерть.
Наверняка по его собственной вине, но в ней нет необходимости.
Животное делает жевательное движение и снова открывает рот, на этот раз раздвигая челюсти, судя по всему, для зевка — и вот, у него на языке мой платок. Более темного цвета из-за его слюны. Точнее, с пенисто-зелеными крапинками.
Я неуверенно протягиваю руку. И когда животное не смыкает челюстей, я хватаю уголок своего платка и выдергиваю его у него из пасти.
Я вздрагиваю, когда уши существа откидываются назад и оно издает набор скрипящих звуков, которые звучат подозрительно — стоить иметь в виду, что мое ухо не приучено к таким вещам, — но они звучат подозрительно похоже на смех.
Я опускаю взгляд на свой кулак, в котором сжимаю промокшую украденную вещь. И я не знаю, больное ли это животное или это нормально для ослов, но пена, которой оно покрыло мой предмет, напоминает поверхностно-активное вещество7.
Я с отвращением смотрю на кулак, сжимающий носовой платок. Я ни за что не верну эту вещь в петли для ремня, не говоря уже о том, чтобы позволить ей коснуться моей шеи теперь, когда он ее испачкал.
Мое горло вибрирует — и я понимаю, что рычу.
Уши осла повернулись, чтобы уловить звук, и он снова замер как вкопанный.
Не говоря больше ни слова, я поворачиваюсь к нему спиной и начинаю идти.
Через несколько мгновений его бархатисто-мягкая морда прижимается к моей пояснице, на что я не реагирую, и, как ни странно, он, кажется, воспринимает это как согласие оставить свой нос там.
Если бы я не считал его такой занозой в заднице, я бы назвал это постоянное касание почти дружеским.
Но когда его губы опускаются ниже, и я чувствую, как они раскрываются над моим задним карманом, куда я положил перочинный нож…
Я поворачиваюсь к нему.
Он отшатывается и убегает прочь.
Мое дыхание становится таким, что в горле хрипит, когда я протягиваю руку назад и обнаруживаю, что ножа нет.