Страница 48 из 108
— Я не верю, что твой любящий муж пренебрег тем, что доставляет тебе такое очевидное наслаждение.
— Наслаждение? — пискнула я, чувствуя себя разоблаченной. Как он понял, что мне приятно? Я попыталась сесть, не в силах вынести мысль о том, что он знает, как его прикосновения, применяемые в качестве наказания, возбуждают меня.
— Да, cara. Наслаждение… — прорычал он, а затем послал шок по моему организму, когда его пальцы раздвинули мои ягодицы, обнажив самые интимные места.
— Какого черта? — начала я, но слова застряли в горле.
Его палец скользнул по моей попке вниз и провел по киске.
— Думаешь, я не знаю, какая ты мокрая? — спросил он тихим опасным голосом.
Прежде чем я успела остановить его, он взял мои волосы в другую руку, откидывая голову назад, и поднес влажный палец к моим губам.
Он проник внутрь, и я почувствовала свой вкус на его коже. Мускусный и отчаянный.
— Я чувствую твой запах, Джорджия.
Эти слова вызвали во мне чувство глубокого унижения и еще что-то — такое жгучее и неправильное, что я не понимала, как с этим бороться.
Затем его руки спустились вниз по моему телу, и он снова раздвинул ягодицы.
— Так что прости меня, если я не верю, что твой муж лишал тебя того, что тебе так явно нравится…
Он провел пальцем по узкой дырочке, и я вздрогнула. Это было слишком приятно. Внутри разлилось тепло, я чувствовала себя опустошенной. Паника прошла, мышцы расслабились, и спасения не было. Ни от этого мужчины, ни от судьбы, которую он мне уготовил.
— Я предупреждал тебя, чтобы ты не лгала мне, — продолжил наемник. — Я угрожал сделать твою задницу красной, но понятия не имел, насколько это будет плохое наказание, раз уж тебе это доставляет удовольствие. Мне придется придумать что-нибудь еще… если ты продолжишь лгать мне.
Я покраснела, по телу разлился жар. Я чувствовала себя маяком на холме — ярко горящим, без возможности спрятаться, сигнализирующим о надвигающейся угрозе… призывающим бежать… но было уже слишком поздно.
У меня здесь не было власти. Я не контролировала ничего. Спасения не было.
Оставалась только капитуляция.
— Я не лгу, — выдавила я, не совсем понимая, почему меня вообще волнует его мнение. Может, дело было в принципе. Или я просто не хотела, чтобы ублюдок снова победил.
— Что ж, в таком случае ты не оставляешь мне другого выбора, кроме как наказать тебя за ложь. Не забывай, ты сама навлекла на себя это, — пробормотал он.
Жар прошел сквозь меня, смешанный с искрой страха.
— Постарайся не получать от этого слишком много удовольствия... в конце концов, это наказание.
Его мягкий насмешливый тон вызвал во мне уже знакомый стыд. Притворяться было бессмысленно. Он знал, что всё это заводит меня. Знал, как мое тело тянется к его грубым прикосновениям, даже когда разум сопротивляется.
Влажный кончик пальца прошелся от моей киски к заднице и обвел узкую дырочку. Я сильно сжалась, пытаясь отсрочить неизбежное, но когда он вдавил палец внутрь, сопротивлению пришел конец.
Я вскрикнула, дернувшись к нему.
— Шшш, синьора Конти. Прими наказание достойно, и я награжу тебя после.
— Пошел ты, — выплюнула я.
Нервы зажглись от удовольствия и боли — завораживающее сочетание, — когда он ввел палец глубже. Ягодицы все еще горели, киска была чертовски мокрой и отчаянно нуждалась в его прикосновениях, а попка крепко сжимала его палец.
— Нет. Пошла ты, Джорджия. Пошла ты, твоя идеальная узкая дырочка, и твоя чертовски великолепная розовая попка.
От его глубокого голоса мои глаза закрылись, а по телу пробежала дрожь.
— У тебя здесь нет власти. Нет права голоса… Я главный. Так что лучше расслабься и отпусти себя.
Его палец мягко трахал мою задницу, и постепенно боль отступила, а тугое кольцо мышц растянулось настолько, чтобы принять его. Это было невероятно приятно. Неправильно, запретно, чертовски странно... и так чертовски хорошо.
Я почувствовала ту секунду, когда мой разум решил последовать его уверенному приказу. Момент, когда стрессы и заботы последней недели — и четырнадцати лет — свалились с моих плеч, и я отпустила себя.
Капитуляция оказалась слаще, чем я могла себе представить. Я растаяла под ним, превратившись в бескостную массу. В мире не осталось ничего, кроме его веса и ощущения пальца, проникающего в мою попку и посылающего удовольствие по спирали.
Он убрал палец, оставив внутри только кончик, и я толкнулась в него, снова загоняя его глубже.
Это стало моим концом. Я проиграла битву, и он знал это.
Другой рукой наемник обхватил мою задницу, снова раздвигая ягодицы, ни на секунду не прекращая свое вторжение.
Он смотрел, как его палец трахает мою попку. Я застонала, мысль об этом почему-то была такой же горячей, как и сам акт.
— Скажи мне правду… ты позволяла мужчине, за которого вышла замуж, прикасаться к тебе вот так? — спросил он.
Я покачала головой, потерявшись в ощущениях.
— Нет. Никогда. Только тебе, — выдохнула я. Могла ли я кончить вот так? Могла. Я поняла это через секунду. Ко мне так долго не прикасался никто, что я собиралась кончить сильнее, чем когда-либо прежде. И мой наемник собирался это увидеть. Стыд грозил всплыть на поверхность, но тут же рассеялся. В капитуляции не было места стыду.
— Я почти верю тебе, — пробормотал он, скользя большим пальцем по киске, и проталкивая его внутрь.
Я ахнула, выгнув спину, когда он начал трахать мою задницу и киску одновременно.
Его ритм был опьяняющим; где бы я ни нуждалась в нем, его прикосновения были рядом. Я не могла контролировать, куда он двигался, насколько быстро и как сильно, и это сводило меня с ума. Я поднялась к краю так быстро, что было бы неловко, если бы в этом идеальном моменте нашлось место для подобной эмоции.
Я почувствовала приближение кульминации. Было ли очевидно, как давно ко мне не прикасались? Мог ли он понять? Я навалилась на его руку и стала тереться клитором о его ноги.
— Кончай для меня, Джорджия. Кончай с моими пальцами в твоей пизде и заднице. — Он звучал натянуто до предела, так, будто его пытали. Его голос опустился почти до шепота. — Кончай для меня и знай, что теперь эта задница моя, и только моя.
Я уже не могла понять, действительно ли он произнес эти слова. Они были слишком тихими, а я потерялась в удовольствии, которое накатывало все сильнее, поднимаясь все выше и выше, пока я больше не могла этого выносить.
Мир взорвался вокруг меня, и я кончила.