Страница 23 из 108
Моя миссия где-то пряталась. Я поднялся на ноги. Стояла гробовая тишина, если не считать звона стекла, все еще падающего с разбитой люстры.
Я обошел вокруг, рассматривая головы людей, которые жались друг к другу, притаившись в укрытиях. Наконец, заметил кроссовки, которые были на Джорджии. Она пряталась под столом. Умница.
Я остановился прямо перед ней на секунду. Судьба завершила круг. Я мог бы просто оставить ее здесь и сказать Ренато, что опоздал. Он бы простил. Мы явно опоздали на вечеринку. Равелли уже были на месте. Если бы не вопиющая некомпетентность, Джорджия была бы уже у них. Я мог бы просто уйти и оставить эту женщину на произвол судьбы, как она когда-то оставила меня, целую жизнь назад.
Я схватил стол и с легкостью перевернул его. Поднялась волна шепота. Все были слишком напуганы, чтобы поднять глаза и посмотреть, что происходит на самом деле. Они понятия не имели, кто разгуливал по залу — стрелок или кто-то другой. Я мог бы использовать это в своих интересах. Джорджия упрямо смотрела в пол, закрыв голову руками, как будто это могло защитить ее от чего-то. Как будто это могло защитить ее от меня.
Я взял ложку с соседнего столика и сжал ее в ладони.
— Вставай, — приказал ей.
Она напряглась, не желая двигаться. Я не хотел поднимать ее. Я отказывался прикасаться к ней больше, чем это было необходимо, поскольку по опыту знал, насколько ядовитым может быть ее прикосновение.
— Вставай сейчас же, или я буду стрелять по человеку в этой комнате каждые десять секунд, пока ты не подчинишься, — предупредил я ее. Конечно, у меня не было пистолета, но она этого не знала.
И все же она не сдвинулась с места. Даже став взрослой женщиной, вдовой — она была упрямой до чертиков.
— Десять, девять, восемь, — начал я.
Она вскочила на ноги, охнув, когда ее ладони встретились с осколками стекла на полу.
— Я встаю. Не убивай никого.
Ее голос был еще одной связующей нитью с прошлым. Он остался прежним, но теперь звучал глубже, насыщеннее. Она казалась искренней, но я знал лучше.
Джорджия Беллисарио никогда не заботилась ни о ком, кроме себя.
— Не буду, пока ты делаешь то, что я говорю, но каждая секунда, которую мы теряем здесь, ставит их жизни под угрозу.
Я торопился покинуть комнату до того, как появятся копы, и это делало меня грубым. Она вздрогнула, а затем подняла глаза.
Ее взгляд подействовал на меня, как пощечина. Я спрятал реакцию за очками. Мне нужно было взять себя в руки. Я не мог позволить себе проявлять слабость, особенно перед этой женщиной.
Я неохотно обхватил ее за руку и притянул к себе. Очевидно, она не собиралась двигаться без вмешательства. Джорджия споткнулась и упала мне на грудь. Я безжалостно оттолкнул ее, чтобы увеличить расстояние между нами.
— Куда ты меня забираешь? — спросила она, ища мои глаза за темными стеклами.
— Куда захочу, — коротко ответил я. Здесь было не место и не время объяснять ей, в какой передряге она оказалась.
— Что?! Ты не можешь! — воскликнула она с паникой в голосе.
— И кто же меня остановит? — спросил я с высокомерием в тоне, зная, что это ее разозлит. Чтобы утвердить свое превосходство, я вдавил конец ложки в ее бок, скрыв это движение от остальных в зале.
Она напряглась, явно полагая, что я приставил к ней пистолет. Черт, хотел бы я, чтобы это была правда. Все прошло бы более гладко, если бы у меня в руках было настоящее оружие.
— Ты не можешь просто взять и похитить человека, — запинаясь, произнесла она, когда я толкнул ее перед собой и двинулся вперед.
— Я могу делать все, что, блядь, захочу, — пробормотал я ей.
Она ахнула и попыталась вырваться, а я втолкнул ее через боковую дверь в короткий коридор, и потащил к аварийному выходу в конце. Сигнализация уже ревела, но в поле зрения никого не было.
Вдруг Джорджия остановилась и наступила мне на ногу, прикладывая всю свою силу. Это было бы смешно, если бы я был человеком, который умел смеяться. Вместо этого ее храбрость и упрямство только разозлили меня. Я резко развернул ее и прижал к стене, сильнее вдавливая ложку ей в бок. Вторую руку я положил на основание ее шеи и слегка сжал.
— Давай проясним. Если я скажу прыгнуть, ты спросишь, как высоко. Если я скажу опуститься на колени… ты, блядь, упадешь на пол, ясно?
— Или? — выдохнула она, ее темные глаза были дикими от страха, а пульс бешено колотился под моими пальцами.
— Или ты умрешь, — сказал я ей без тени сомнения. Конечно, я не собирался убивать ее, но был уверен, что это сделают Равелли.
Она моргнула, и по ее щеке скатилась слеза. На секунду это почти парализовало меня. В то время как наше прошлое превратило меня в пустую, замороженную оболочку, она все еще горела так же ярко, как и прежде. Ее эмоции были настолько мощными, что я почувствовал потребность отстраниться, пока меня не поглотил этот поток чувств.
Она была беспокойной и неуправляемой. Хаос, заключенный во взрывоопасный сосуд.
— Ясно? — я снова сосредоточился на реальной угрозе того, что копы могут ворваться в любую секунду.
Я немного сильнее надавил на точку ее пульса, когда она не ответила.
— Ясно, — прошипела Джорджия в мою сторону. Сопротивление, даже сейчас?
Моя topolina не изменилась. Ни капли.
— Отлично, потому что я не буду повторяться. А теперь двигайся.