Страница 30 из 54
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Леора
Я хихикаю, когда он спешит выйти из гостиной. Он один из тех людей, которым становиться очень неловко, когда получают подарки. Кажется, я почти видела, как он сейчас покраснел. Он выглядел нервным. Он не мог уйти отсюда достаточно быстро.
Думаю, он отнесет его в свою спальню и откроет там, где он будет в одиночестве.
Но я из тех людей, которые любят наблюдать за выражением лиц других, когда они открывают подарки. Мне нравится видеть их лица и то, сделала ли я правильный выбор.
Я долго и упорно думала, что ему подарить, и после того, как немного пошуршала в его комнате этим утром, я нашла его коллекцию часов. Очень впечатляющий выбор редких часов, и поэтому я выследила очень редкие часы ограниченной серии, его любимой марки. Я знаю, что это его любимая марка, потому что больше половины часов в его коллекции - этой марки.
Я ничего не могу с собой поделать.
Я должна увидеть его лицо, когда он откроет коробку.
Я спешу вверх по лестнице, прижимаюсь телом к стене и выглядываю из-за дверного проема.
Он сидит на кровати, снимает обувь. Подарочная коробка лежит рядом с ним на кровати.
Я ухмыляюсь.
Теперь он его обязательно откроет.
Он засовывает обувь под кровать и сидит, уставившись на коробку, какое-то время. Затем он поднимает ее. Встает.
— Какого хрена она это сделала? — сердито бормочет он. Мое сердце замирает. Ему что, не нравится, что я подарила ему подарок? Почему это должно его расстроить?
— Она действительно не понимает этого. — Он бормочет, затем подходит к своему комоду и открывает нижний ящик, бросая в него черную коробку — нераскрытую. Он отходит и пинком закрывает ящик.
Мое сердце в горле, слезы и резь в глубине глаз. Он оборачивается, и я выскакиваю из дверного проема, скрываясь из виду.
Я слышу, как он продолжает раздеваться.
Затем я сбегаю вниз, мне нужно уйти, потому что я больше не могу сдерживать слезы, и мне не нужно, чтобы он слышал, как я плачу.
Сижу в гостиной, где выключен свет. Темнота дарит мне тишину и уединение.
Я думаю обо всем. Обо всем, что произошло с тех пор, как я впервые поцеловала Маза.
Все, что я неправильно прочитала, неправильно поняла или о чем сделала предположения.
И, по сути, я понимаю, что делала неверные предположения о каждом мгновении между нами.
Он не мог бы выразиться яснее.
Он на сто процентов мной не интересуется.
Этот брак — для показухи. Ничего больше. И у него нет ни малейшего намерения даже пытаться придать этому большее значение.
Мы не настоящие муж и жена.
Я прижимаю колени к груди, утыкаюсь в них лицом и даю волю слезам.
Я была так наивна, так незрела. Я ничего не знала о любви — и теперь уже никогда не узнаю, ведь мой муж никогда не сможет меня полюбить.
Я плачу больше часа. Возможно, в глубине души я всегда это понимала. Можно сколько угодно заблуждаться, но сердце и разум неизменно знают правду.
Я чувствовала, что на самом деле ему нет до меня дела.
Я просто жила в иллюзиях.
Когда мои глаза пересыхают от слез, а усталость становится невыносимой, я поднимаюсь в спальню.
С этого момента я перестану быть той навязчивой, мечтательной девчонкой.
Я приму реальность такой, какая она есть.
Чем раньше я это сделаю, тем лучше для нас обоих.
Я ложусь в постель с разбитым сердцем.
Сон не приходит.
Мой разум разрывается от противоречий, а сердце умоляет не сдаваться.
Но все, что происходит, это то, что мне становится все больнее и больнее из-за мужчины, который меня не хочет. Я не заслуживаю чувствовать себя такой сломанной, такой никчемной, такой отвергнутой.
Мой муж.
Перед тем, как заснуть, я обещаю себе закрыть свое сердце и лучше остаться равнодушной к нему, чем рисковать причинить себе еще большую боль.
Это к лучшему.
Жизнь — не сказка. И я не принцесса.
В течение следующей недели я сделаю все возможное, чтобы не попадаться ему на глаза.
Я тоже провожу много времени вне дома. Шопинг. Прогулки по городскому саду. Навещаю друзей. Брожу по книжным магазинам. Это не имеет значения. Мне просто нужно отвлечься и создать дистанцию между мной и Мазом.
Когда я дома и он рядом, я стараюсь не находиться с ним в одной комнате.
Иногда по утрам возникает неловкая ситуация, так как мы одновременно готовим кофе, и невозможно не обменяться парой слов.
Но я отвечаю кратко и ухожу с его пути как можно быстрее.
Я даже не думаю, что он заметил. Если заметил, то для него облегчение не притворяться, что он хороший. Не то чтобы он был очень хорош в том, чтобы быть хорошим. Даже в поддельном смысле. Если я буду предельно честна с собой, он ни разу не был со мной добр. А я слепо думала, что влюблена в него.
Я вздыхаю, неся чашку кофе в спальню.
Я была влюблена в него.
Но мне пришлось это выключить. Мне пришлось заблокировать свое сердце и остановить свои чувства.
Мне все еще больно. Я все еще чувствую ее там — надежду — но мне нужно ее утопить.
Ничего хорошего из любви к Мазаччо Вече не выйдет.
Я пью кофе и готовлюсь к очередному дню, когда мне придется выйти из дома, чтобы не мешать ему. — Это моя жизнь теперь? — говорю я, ни с кем не разговаривая. — Это то, на что будет похожа вся моя оставшаяся жизнь? Замужем за мужчиной, который даже не хочет со мной разговаривать, даже в моем доме неуютно, одиноко… — Я замолкаю, потому что если продолжу, то снова заплачу.
Это отстой.
Это худший из возможных исходов, который я могла себе представить, когда мне сказали, что я выйду замуж за Мазаччо Вече.
Я беру сумочку, допиваю остатки кофе и спускаюсь к своей машине.
— Куда ты направляешься? — раздается голос Мазаччо позади меня, когда я спускаюсь по лестнице.
— Просто выхожу ненадолго, — холодно говорю я.
— Тебя почти нет рядом. — Он спускается по лестнице и встает близко ко мне. Слишком близко. Я чувствую запах его одеколона. Я чувствую тепло от его кожи.
Меня это раздражает.
Мне хочется закатить глаза. — О, ты заметил, что я в последнее время часто куда-то выхожу, да? Я удивлена.
Но вместо этого я просто киваю. Чем меньше я с ним взаимодействую, тем лучше. Я делаю небольшой шаг от него, стараясь не соблазниться его запахом. Или его телом.
Мне даже больно смотреть на него, потому что я все еще считаю его самым красивым мужчиной на свете.
Хотя смысла нет. Во всем этом нет никакого смысла.
— Ты будешь дома к ужину? — спрашивает он, и я не могу понять, почему он все еще разговаривает со мной.
— Не уверена, — говорю я, пожимая плечами. Затем, прежде чем он успевает растянуть этот неловкий момент еще больше, я снова поворачиваюсь к входной двери и машу рукой через плечо. — Пока, — говорю я, уходя. Теперь ему не нужно притворяться вежливыи, а мне не нужно страдать еще один момент с мужчиной, в которого я хотела бы быть влюбленной.
— О, пока, — говорит он.
Я спешу выйти из парадной двери. Закусив нижнюю губу, я спешу к своей машине. Он стоит у парадной двери и смотрит на меня, почему? Почему его вообще интересует, что я делаю?
Когда я выезжаю с подъездной дорожки, я стараюсь не оглядываться на него. Я не хочу знать, смотрит ли он еще или нет. В любом случае это только навредит мне.