Страница 41 из 47
Глава Двадцать Пятая
ДАЛИЛА
Я помню лицо Невио. Помню момент, когда он поднял меня на руки.
Я знала, что он пришел спасти меня, но два или три дня, которые последовали за этим, пролетели как в тумане.
Помню, сегодня утром я впервые открыла глаза и увидела свою кровать.
Я сажусь и двигаюсь слишком быстро, поскольку меня пронзает боль.
— Нев, — кричу я в ужасе, перед моим мысленным взором проносятся образы Мэлоуна.
Он вбегает в комнату. Он хватает меня на руки, и я снова кричу от боли.
— Извини, мне так жаль. Что случилось? Ты в порядке? — выпаливает он.
— Я... я... я не знаю, что случилось. Я не знаю, как я сюда попала, — пробормотала я в шоке.
— Ты совсем вырубилась с тех пор, как я привез тебя домой. Врач осматривает тебя дважды в день. Мы просто ждали, когда ты проснешься.
— Ты нашел меня… — шепчу я, и слезы текут по моим щекам.
— Конечно, я тебя нашел. Нет ни единого шанса, что я тебя не найду, моя малышка. — Он нежно качает меня на руках, и я прижимаю лицо к его груди.
После минутного молчания он спрашивает: — Ты помнишь, что произошло, пока ты была там?
Я киваю.
— Ты помнишь, что он с тобой сделал? — его голос напряжен.
Я снова киваю.
— Он... — Он не может закончить предложение, но я знаю, что его беспокоит.
— Нет, — шепчу я. — Он..., — но теперь я не могу закончить предложение. Мое горло сжимается от слов, которые я хочу сказать.
Невио ждет, обнимая меня.
— Он избил меня. Он... он причинил мне боль.
— Я знаю, милая. Я знаю. И он заплатил за это.
— Он мертв? — спрашиваю я с горьким гневом. Я хочу, чтобы он был мертв. Я хочу, чтобы он чувствовал боль и встретил смерть так же, как он оставил меня страдать.
— Мы оставили его прикованным к полу подвала, без одежды. Он замерз и умер через тридцать семь минут. Он кричал и молил о пощаде, но ее не было.
Я киваю, удовлетворенная, чувствуя, что восторжествовала некая справедливость.
Невио отстраняется от меня, чтобы посмотреть мне в лицо.
— Отек хорошо спадает. Ты голодна? Хочешь кофе или горячий шоколад? Что тебе нужно?
Мой живот переворачивается и громко урчит в ответ. Я смеюсь. Это странный звук после всего, что я пережила, но он приносит мне утешение, потому что я все еще чувствую улыбку на своем лице.
— Горячий шоколад. И бургер с картошкой фри. — Я ухмыляюсь. Это ранит мою губу.
— Бургер и картошку фри? — удивленно спрашивает он.
Я киваю.
Невио со смехом указывает на человека, стоящего прямо у моей двери.
— Пожалуйста, приготовьте два бургера, картошку фри и немного горячего шоколада. — Он просит, затем поворачивается ко мне. — Я остаюсь здесь. — Он поднимает одеяло и сбрасывает обувь, чтобы забраться ко мне в постель. Я прижимаюсь к его груди, стараясь не касаться ушибленного бока.
— Что сказал доктор? — спрашиваю я, размышляя о том, насколько я на самом деле ранена, потому что мое тело ощущается так, будто меня тащили за грузовиком десять миль.
— Одно сломанное ребро, четырнадцать швов и несколько глубоких синяков. Он говорит, что ребро будет заживать дольше всего, но, к счастью, это микротрещина. Тебе нужно отдохнуть две недели. Тебе разрешено ходить, но в основном спать, хорошая еда и много объятий.
— Врач рекомендовал обнимашки? — хихикаю я.
— Нет, возможно, я добавил эту часть от себя, — он притягивает меня ближе к своему телу.
Я чувствую, как он делает глубокий вдох, его грудь поднимается и опускается.
— Лила, я так испугался. Когда узнал, что тебя забрали. Я никогда в жизни не был так напуган. — Он сглатывает. — Мне так жаль, что я не нашел тебя раньше.
— Я знала, что ты найдешь меня, Нев, — спокойно говорю я, глядя на него и видя боль в его глазах. — Я никогда в этом не сомневалась.
Он улыбается, и тепло этой улыбки освещает его лицо.
Я снова закрываю глаза.
— Девочка, твой отец приходил к тебе каждый день с тех пор, как мы тебя нашли. Вчера он приходил дважды, желая увидеть тебя. Я не пускал его в дом. Я хотел, чтобы ты сделала этот выбор. Это не мое дело.
Я качаю головой. — Я не хочу его видеть.
— Он был там, когда мы тебя нашли. Он увидел тебя, я думаю, только в тот момент он понял...
— Я не хочу его видеть, — сердито повторяю я.
Я чувствую, как рука Нева гладит мои волосы. — Я понимаю, — говорит он. — Я не позволю ему войти в дом.
На следующей неделе я почувствовала себя более самой собой. Я ходила по дому, много спала, много ела, много отдыхала на руках у Невио, и продолжала говорить “нет” каждый раз, когда отец приходил в дом.
Синяки побледнели, превратившись в темно-коричневато-желтые пятна, а затем и вовсе исчезли.
Через две недели врач снял мне швы и сказал, что ребро заживает очень хорошо.
Мое тело снова становилось сильнее и здоровее, но мое сердце все еще бушевало из-за того, что сделал мой отец.
Однажды поздно ночью, сидя на диване в гостиной, завернувшись в толстое одеяло и прислонившись к Невио, я думала о своем отце.
Огонь громко потрескивает, отгоняя тяжелый снег, скапливающийся на земле снаружи.
— Зима уже здесь, — говорит Невио, прижимая меня к своему телу. Моя спина лежит на его груди, его руки на моем животе.
— Это действительно красиво, — отвечаю я, но мои мысли где-то далеко.
— С тобой все в порядке, Лила? Я вижу, что твоя кожа прекрасна, швы исчезли, ты двигаешься почти без боли, но взгляд по-прежнему отстраненный.
— Я много думала о своем отце. Думаю, теперь, когда я увидела своими глазами, что он меня продал, я думаю, что ненавижу его. Но я не хочу его ненавидеть. Мне больно ненавидеть своего отца.
Невио некоторое время молчит, затем тихо говорит.
— Ты не ненавидишь его. Ты злишься на него, и имеешь на это полное право. Сейчас тебе нужно чувствовать именно это, и ты должна чувствовать. Не мешай себе чувствовать то, что тебе нужно чувствовать. Когда придет время, эти чувства могут измениться. Ты можешь немного смягчиться. Не расстраивайся из-за того, что злишься на него, малышка.
Услышать, как он говорит, что мне позволено чувствовать то, что я чувствую, — это как будто кто-то снял с моих плеч тяжкий груз. Я корила себя за то, что ненавидела отца, но он прав. Я могу злиться. У меня есть право чувствовать себя так.
Я делаю глубокий вдох. Как он всегда точно знает, как успокоить мои тревоги и заставить меня почувствовать себя лучше?
Я поворачиваюсь в его объятиях так, что лежу, положив подбородок ему на грудь, и смотрю на него снизу вверх.
— Спасибо, — шепчу я.
И я говорю это от всего сердца.
— Спасибо, что пришел спасти меня, и спасибо, что заботился обо мне потом, и спасибо, что понял мое сердце.
Он обхватывает мой подбородок рукой и прижимается своими губами к моим.
— Я всегда буду рядом с тобой, малышка. Что бы ни случилось.