Страница 40 из 47
— Ты даже ничего нам не оставил, — говорит Маз, оглядываясь по сторонам.
Мэлоун ворчит. — Могу ли я надеть какую-нибудь одежду? Я не знал, что у меня сегодня будут гости.
— Заткнись и иди дальше, — оттолкнул я его.
Охранники остаются, а ее отец и братья следуют за мной по крутым каменным ступеням в темный, пахнущий плесенью подвал.
Мои глаза с трудом привыкают к темноте.
Но она ли это? Не может быть?
Похоже на кучу кожи и костей, лежащих в центре пола.
— Свет! — кричу я в гневе, когда мои глаза привыкают, и я вижу определенный изгиб ее бедра. Теперь ее тело мне слишком знакомо.
Я бегу к ней, падаю на колени, боль сжимает мое сердце, когда я притягиваю ее к себе.
Она замерзает, ее тело кажется безжизненным, кровь покрывает ее кожу и землю под ней. Липкая знакомость этого заставляет меня чувствовать себя плохо в этот момент.
— Далила. — Я кричу, касаясь ее лица и нежно встряхивая ее. — Далила.
Над моей головой загораются огни, и они высвечивают весь ужас ее внешности.
Густые темные синяки покрывают ее кожу, глубокие порезы, опухшие глаза, кровь — так много крови.
Она практически синяя. Она такая холодная.
— Она дышит? — Селсо стоит на коленях рядом со мной, в его глазах слезы. — Она дышит, черт возьми?
Маз ставит Мэлоуна на колени, он умоляет сохранить ему жизнь при виде ярости ее брата, направленной на него.
— Что, черт возьми, ты с ней сделал? — кричит он в лицо Мэлоуна.
Она резко просыпается, и ее лицо мгновенно искажается от боли. Она морщится в моих объятиях, и я прижимаю ее к груди, укачивая. — Далила, это я. Это Нев. Я нашел тебя. Все будет хорошо. — Она неудержимо трясется.
Я встаю, поднимаю ее с собой, обхватываю ее. Селсо снимает куртку и помогает мне накинуть ее ей на плечи. Он выглядит растерянным.
Отец смотрит на нее, по его щекам текут слезы.
— Я не знал. Я не знал, — повторяет он снова и снова.
Я смотрю на него с ненавистью. — Ты знал, — рычу я.
Я подхожу к месту, где Мазаччо заставляет Мэлоуна пресмыкаться.
Прижимая Далилу к себе одной рукой, я вытаскиваю из-за пояса пистолет и направляю его ему в голову.
Я хочу нажать на курок, но это кажется слишком легким. Слишком быстрым.
Я хочу, чтобы он страдал.
— Пристегни его наручниками к болту на полу. Там Далила лежала.
Маз тащит Мэлоуна к засову и приковывает его к нему наручниками. Он хватает полотенце мужчины и срывает его с его тела, оставляя его голым, его кожа на холодном цементе, уже покрытом кровью Далилы с пола.
— Оставь его там.
— Подождите, нет, пожалуйста, — умоляет он. — Здесь так холодно. Я умру через тридцать минут.
Маз кивает мне. — Я останусь. Я хочу убедиться, что он мертв, прежде чем уйду.
— Напиши мне, когда все закончится.
Мэлоун кричит. — Вы не можете этого сделать. Я убью вас всех. Здесь слишком холодно, черт возьми. Я умру, вы, ебаные животные.
Я отворачиваюсь от его паники.
Я несу Лилу вверх по лестнице из дома, который похож на врата ада.
Я забираюсь на заднее сиденье машины, все еще держа ее в своих объятиях и держа ее на коленях.
— Доктор ждет тебя дома, малышка, — шепчу я ей в волосы.