Страница 34 из 47
Глава Двадцать Первая
ДАЛИЛА
Я просыпаюсь утром в объятиях Невио.
Сонно приоткрываю глаза и тянусь, чтобы обхватить рукой его бицепс, очерчивая изгибы и касаясь его кожи.
Прошлая ночь оставила меня без слов. То, как мы соединились. То, как он двигался со мной. Он как будто мог читать мои мысли. Я никогда не думала, что это может быть настолько невероятным. Книги, которые я читала, они всегда были горячими, пряными, дикими, опасными, но это — это было что-то совершенно иное, и я даже не знаю, как это описать.
Ради меня.
Я не могу заставить свое сердце перестать бешено биться каждый раз, когда я думаю о нем.
Так ли ощущается любовь?
Он дает мне ощущение, что я замечена, словно единственный человек в его мире. С ним я чувствую себя услышанной, ценной, красивой, счастливой и в полной безопасности.
Должно быть, это любовь.
Я ухмыляюсь и снова закрываю глаза. За окном я вижу мягкие снежинки, кружащиеся на ветру. Здесь так тепло и уютно — я просто прижмусь к нему еще немного, прежде чем встану.
Я чувствую, как он движется, перекатывается и тянет меня за собой.
Он зевает и зарывается лицом в мои волосы.
— Доброе утро, малышка, — говорит он, проводя руками вверх и вниз по моей спине и вытягивая ноги, пытаясь разбудить свои мышцы.
— Доброе утро, — улыбаюсь я, прижимаясь к нему.
Взглянув на будильник, стоящий на краю его кровати, я широко распахнула глаза.
Я снова задремала и проспала еще полтора часа.
— Пора пить кофе? — спрашивает он, глядя на меня сверху вниз.
— Определенно.
Мы оба вылезаем из постели, и Невио подает мне толстый черный халат, пушистый, как одеяло. Он закатывает мне рукава, потому что они слишком длинные, а затем завязывает пояс вокруг моей талии, чтобы я не спотыкалась обо все подряд.
— Уютно?
— Очень.
Внизу на кухне, сидя на краю столешницы и глядя на свои шерстяные носки с мордочками панд, пока Невио готовит кофе, я думаю об отце.
— Ты очень тихая. — Невио подходит ко мне вплотную и проводит руками по внешней стороне моих бедер.
— Просто думаю.
— О чем?
— Об отце.
Он кивает, слушая, давая мне возможность сказать что-то, если я захочу, не выдавливая из меня информацию.
Я вздыхаю, затем переплетаю свои пальцы с его. — Я, возможно, захочу встретиться с ним и задать ему несколько вопросов. Думаю, вчера вечером все застало меня врасплох — узнать, что он сделал — это меня шокировало, и я на самом деле не сказала того, что хотела сказать, и не спросила его ни о чем.
— О чем бы ты его спросила, если бы могла?
— Я хочу понять, о чем он думал. Может быть, я не знаю, но, может быть, это поможет мне — просто так больно, что он сделал такой выбор. Как будто ему было все равно. Я не так его воспринимала, понимаешь. Он мой отец. Он всегда был моим отцом. Но теперь я не могу смотреть на него так, как раньше, и это меня очень беспокоит.
— Твоя точка зрения изменилась?
— Да. Все, что я думала, что знаю о нем, — это просто больше не укладывается в моей голове.
— Ты действительно думаешь, что разговор с ним поможет?
— Надеюсь, так и будет. Потому что как еще я смогу это понять?
— В своей жизни я пришел к выводу, что некоторые вещи не предназначены для понимания. Особенно когда имеешь дело с эгоистичным выбором других людей. Иногда лучше просто отпустить ситуацию, но это не значит, что не стоит хотя бы попытаться сначала понять. Но если все сложится не так, как ты хочешь — просто знай, что все будет хорошо.
Я киваю. Он прав. Я, возможно, никогда не пойму, почему мой отец сделал то, что сделал, но мне нужно поговорить с ним.
Невио все организует для меня. Я собираюсь встретиться с отцом в кофейне в городе. Невио отправляет со мной одного из своих охранников, так как я попросила пойти одной. Мне нужно поговорить с отцом наедине. Невио не рад этой части, но он согласился. Я думаю, он видит это по моим глазам, как сильно мне нужно это сделать.
В одиннадцать тридцать Невио стоит у машины, держит дверь открытой и смотрит на меня сверху вниз, сидящую сзади.
— Держи телефон при себе. Позвони мне, если что-то случится. Я буду через несколько минут. — Он переминается с ноги на ногу, как будто нервничает.
— Невио, все будет в порядке. Я просто пойду прямо туда и обратно. У моего отца тоже есть охрана в кофейне, так что я буду в безопасности.
— Мм, — вздыхает он, не убежденный.
Он наклоняется, хватает меня за подбородок и крепко целует.
— Увидимся через час, — говорит он, устанавливая ограничение по времени для моей прогулки.
Я ухмыляюсь и киваю. — Час.
Дверь машины закрывается, и водитель направляется в город. Мой желудок нервно скручивается, страх нарастает в основании позвоночника и покалывает всю шею.
Может быть, я ошибаюсь. Может быть, мне не нужно знать. А что, если мне не понравятся ответы, которые он мне даст?
Я прикусываю нижнюю губу, пока мы становимся все ближе и ближе.
Визг шин заставляет меня подпрыгнуть. Мое сердце колотится в груди.
Окно рядом со мной взрывается, разбрасывая сверкающее стекло по машине. Я отталкиваю голову и чувствую, как оно приземляется, словно снежинки, в моих волосах. Острые, крошечные осколки стекла.
Водитель тянет руль влево, но наши шины уже даже не касаются земли. Его голова врезается в крышу машины, и кровь хлещет из носа.
Я кричу. Я чувствую, как воздух выдавливается из моих легких, но я ничего не слышу.
В ушах звенит высокий звук, который постоянно заглушает все остальные шумы.
Не знаю, как долго я вишу вверх ногами на заднем сиденье, мои волосы падают на лицо и тянутся к крыше, кровь приливает к щекам, отчего голова становится тяжелой и болит.
Руки тянутся через окно и хватают меня. Огромный нож разрезает ремень безопасности, и мое тело падает вперед. Я поднимаю руки, чтобы не упасть на крышу машины, но кто-то уже держит меня. Руки вытаскивают меня из машины.
Я вижу осколки стекла повсюду, кровь течет с той стороны машины, где находится водитель. Но его самого я не вижу.
Машина — хлам.
Все еще находясь в чьей-то хватке, я пытаюсь дотянуться до своего мобильного телефона, но меня дергают назад, посылая боль, стреляющую в шею. Затем тяжелый ботинок отбрасывает мой телефон.
Не делай этого. Мне нужно ему позвонить.
Мне нужно, чтобы он приехал и забрал меня.
Я хочу домой.
— Отведи ее в фургон.
Звон прекращается, и шум бьет в уши. Все сразу.
Сирены, визги, крики мужчин.
Меня поднимают и бросают в кузов белого фургона для доставки.
— Нет, — кричу я, не понимая, что происходит.
— Заткни ее, ради всего святого.
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на разговаривающих мужчин. Не знаю, почему я ожидала увидеть форму парамедиков, но я вижу очень знакомую форму охраны.
Такую же форму носили трое мужчин, преследовавших меня в лесу.
Я не могу дышать.
Я не могу кричать.
Все кружится, и меня охватывает густая паника.
Меня схватили люди Мэлоуна.
Это не то, что я хочу делать, потому что мой отец всегда учил меня не показывать слабость, но слезы текут по моим щекам. Я не могу их остановить.
Я не могу отделаться от мысли, что единственным человеком, который знал, что я буду здесь сегодня, был мой отец.
Неужели он снова меня бросил? Неужели он предал меня во второй раз?
Эта мысль крутится у меня в голове, пока фургон мчится прочь от города к месту за пределами нашей территории. В самое сердце пространства наших врагов.