Людовик XI

Однако Людовик спокойно ждал в Компьене во главе своей мощной армии. Его шотландская гвардия, готовясь к бою, оставила на хранение у каноников собора Бове свои деньги и украшения, в то время как гарнизон Нуайона совершал набеги вплоть до лагеря, который англичане разбили на Сомме.

Вечером 12 августа камердинер одного из членов королевского двора предстал перед Людовиком XI. Он утверждал, что в то утро был захвачен англичанами и освобожден с условием передать послание королю Франции. И ему было что рассказать помимо того.

Накануне отряд англичан, получив заверения герцога Бургундского, что коннетабль де Сен-Поль передаст им Бове и Сен-Кантен, спокойно подошел к городским воротам… где был встречен артиллерийским огнем и вылазкой защитников. Карл попытался замять инцидент, после чего небрежно объявил, что ему нужно уехать, чтобы воссоединиться со своими войсками, и что он встретится с Эдуардом IV в Реймсе. Именно тогда, по его словам, камердинер, только что прибывший в Компьень, попал в плен к англичанам. Его отвели в шатер где его допрашивали король Англии и герцог Бургундский. Затем Карл попрощался со своим союзником и уехал. Как только он отбыл, Эдуард IV приказал освободить французского пленника, "поскольку он был их первым пленником". Когда он уже собирался уезжать, появились лорды Говард и Стэнли и вручили ему золотую монету. Убедившись, что он знает их имена, они сказали ему: "Передай от нас привет, своему господину, если сможешь говорить с ним".

Когда Людовик XI услышал эту историю, она показалась ему очень подозрительной, и он приказал заковать камердинера в кандалы и строго охранять его. Однако вскоре король послал нескольких своих советников допросить камердинера, и все они рекомендовали Людовику выслушать его еще раз. На следующее утро, встав рано, Людовик снова допросил заключенного, а затем попросил своих стражников освободить его от цепей но оставить пока под охраной. После этого он отправился завтракать, не скрывая свое волнение. Перед тем как сесть за стол, он отвел Филиппа де Коммина в сторону и напомнил ему, что Говард и Стэнли, два имени, упомянутые пленником, были теми самыми лордами, к которым в июне английский герольдмейстер посоветовал ему обратиться, как только Эдуард IV пересечет Ла-Манш. Наконец король сел за стол и, пока ел, размышлял вслух, как ему поступить. Затем он вдруг наклонился к Коммину и негромко приказал ему послать за одним из слуг Оливье Меришоном, его виночерпием, и прийти с ним в свою покои, чтобы узнать, осмелится ли он отправиться в английский лагерь переодевшись в герольда. Коммин пишет:

Я немедленно исполнил то, что он мне приказал, и очень удивился, когда увидел этого слугу, ибо мне показалось, что ни по виду, ни по манерам он совсем не подходит для такого дела. Однако он обладал здравым рассудком, как я позднее понял, и приятной, привлекательной речью. Король до этого разговаривал с ним всего лишь один раз. Этот малый очень испугался, услышав, чего я хочу, и бросился перед мною на колени, как будто его приговорили к смерти. Я его уговаривал, как только мог, и пообещал место сборщика налогов на острове Рэ и денег. Для вящей убедительности я сказал ему, что этого хотят сами англичане, затем я заставил его поесть со мной (при этом, кроме нас двоих, присутствовал один слуга) и мало-помалу наставлял его в том, что ему нужно делать.

Через некоторое время король прислал за мной. Я ему рассказал о нашем малом и назвал других, более подходящих, по моему разумению; но он не желал никого другого и сам пошел с ним говорить и одним словом убедил его лучше, чем я сотней. И когда король решил, что наш малый вразумлен, он послал обер-шталмейстера за штандартом, какие носили трубачи, чтобы сшить ему плащ, ибо сам король церемоний не любил и трубачи и герольды его не сопровождали, как других государей. И таким образом, обер-шталмейстер и один из моих людей сшили, как могли, этот плащ; тогда обер-шталмейстер пошел за щитом с гербами к одному юному герольду адмирала по прозванию Ровная дорога, и этот щит передали нашему малому. Ему также тайком принесли сапоги и экипировку, привели коня и посадили на него, так что никто ничего не знал. Привязали красивую суму к седельной луке, чтобы уложить туда плащ, хорошенько наставили в том, что ему говорить, и отправили прямо в лагерь англичан.

Людовик поручил ему передать Эдуарду IV, что король Франции всегда желал установить с ним тесную дружбу, чтобы два их королевства могли жить в мире. Герцог Бургундский обратился к англичанам только в надежде, что вторжение позволит ему получить больше от Людовика XI, и если другие (например, герцог Бретонский) побуждали его к этому, то они руководствовались только собственными интересами и не заботились о том, что будет с их союзником в будущем. Людовик также напомнил Эдуарду, что сезон для ведения войны подходит к концу и скоро наступит зима. Он знал, что король Англии потратил много денег на подготовку вторжения, которого хотели многие из его подданных, однако, если он захочет заключить сделку, он заверил его, что "король Франции сделает так, что и он, и его королевство останутся довольны".

Ответ не заставил себя ждать. Действительно, в тот же вечер Людовик увидел, что его гонец вернулся вместе с английским герольдом. Последний привез охранные грамоты, которые король просил для своих послов, и предложение о том, что переговоры могут быть проведены без промедления в деревне между двумя сторонами. Доблестно выполнивший свою миссию, отважный француз сразу же получил должность, обещанную ему королем на острове Ре, вместе с определенной суммой денег. Так вошел в историю молодой человек, которого Людовик смог поднять из безвестности и на мгновение вверить ему судьбу королевств Франции и Англии.

На следующий день французская делегация под руководством адмирала встретилась с лордом Говардом и другими английскими посланниками. Инструкции послам Людовика были просты: он готов рассмотреть любое предложение, но вместо того, чтобы отдать хоть дюйм французской земли, он скорее поставит на карту свою корону и свою жизнь. Вечером его посланники вернулись. Для проформы англичане начали с претензий на корону Франции или, по крайней мере на, Гиень и Нормандию. Когда их собеседники отказались, они быстро перешли к более реальным предложениям и попросили наличные деньги, ежегодную субсидию, которая будет выплачиваться в течение определенного периода времени, и заключение брачного союза для скрепления нового соглашения. Услышав эту новость, Людовик "испытал удивительную радость" и немедленно созвал своих советников, "никто из которых не был уверен, что это не обман со стороны англичан". Однако "королю казалось иначе", поэтому на следующий день, 15 августа, французская делегация отправилась в путь с приказом принять предложение англичан и разработать с ними подробный договор. Затем Людовик отправился из Компьеня в Санлис, ближе к Парижу, чтобы начать поиски средств для выплаты королю Эдуарду. 18 августа лорд Говард и его спутники были в уже Санлисе, чтобы встретиться с королем.

На следующий день герцог Бургундский в ярости прибыл в лагерь Эдуарда IV. По пути к своим войскам он получил короткое сообщение от своего шурина, короля Англии, который информировал его о новом повороте событий. Карл тут же вернулся. В течение двух дней между Карлом и Эдуардом шли бурные дискуссии. На гневные протесты герцога король спокойно ответил, что он заключил перемирие с Францией, которое включает и Бретань, но может включить и Бургундию, если, как он надеется, Карл не будет возражать. Когда Карл наконец понял, что спорить бесполезно, он начал оскорблять Эдуарда, причем делал это на английском языке, чтобы его советники не пропустили ничего из сказанного. В язвительном тоне он напомнил о великих победах, которые английские короли ранее одержали во Франции, и о том, каких усилий им это стоило. Он заявил, что никогда не думал, что вторжение может принести ему какую-либо пользу, но руководствовался только желанием увидеть, как англичане вновь овладеют тем, что им принадлежало по-праву. Чтобы показать англичанам, что они ему больше не нужны, он согласится подписать перемирие с французским королем только через три месяца после того, как они пересекут Ла-Манш в обратном направлении. В итоге Карл уехал, оставив в сердце Эдуарда обиду, которую не смогло стереть даже время.