Людовик XI

Осада Нойса постепенно превратилась в одно из самых любопытных зрелищ. Сэр Джон Пастон, служивший в Кале под началом губернатора лорда Гастингса, был сильно огорчен когда не смог посетить это место. Шли дни, и бургундский осадный лагерь превратился в настоящий город. Вокруг разборного дома герцога Бургундского стояло около девятисот палаток, в которых размещались его люди, гвардейцы, главные офицеры и капитаны. Лагерь был разделен на улицы проходившими во всех направлениях, на двух огромных рыночных площадях царила ярмарочная суета, здесь были пекарни, кузницы, ветряные и водяные мельницы, различные деревянные здания, изобретательно выполненные в форме замков, а теннисные корты, бани, бордели и таверны обеспечивали войска различными развлечениями, в часовнях свадьбы чередовались с крещениями и похоронами. Карл любил слушать музыку, особенно когда размышлял о подвигах великих завоевателей прошлого, "в апартаментах герцога мелодичные звуки музыкальных инструментов делали это место похожим на земной рай".

Однако как для осаждающих, так и для защитников Нойса все выглядело совсем иначе. Казалось, прошло очень много времени, с тех пор как в июле 1474 года герцог прибыл к стенам города со своей великолепной армией, пушками, бомбардами и всем осадным оборудованием. Из 22.000 человек его армии, почти половину составляли итальянские наемники, кроме того, в его войска входил большой контингент английских лучников. День за днем, летом, осенью, зимой и, наконец, весной, герцог обрушивал огонь своей артиллерии и гнал людей на стены упрямого города, защитники которого каждую ночь пытались починить разрушенные днем оборонительные сооружения. Под землей также происходили жестокие битвы, где в дымных и грязных туннелях бургундские саперы и их противники из города сражались в беспощадных рукопашных схватках, рискуя быть разорванными на куски заложенными пороховыми зарядами. Войска, собранные Кельном, снабжали защитников Нойса, в то время как городская артиллерия топила бургундские корабли, плывшие по Рейну из Нидерландов для снабжения осаждающих припасами. Неделя за неделей болезни, раны и смерть оставляли бреши в рядах бургундской армии, которые не могли заполнить подкрепления.

Нойс продолжал упорно держаться, а герцог Бургундский столь же упорно отказывался снять осаду. Тем не менее, в апреле 1475 года император в сопровождении многих немецких князей отправился вниз по Рейну во главе большой армии, в то время как Эдуард IV, который был практически готов пересечь Ла-Манш, отправлял своему союзнику послание за посланием, призывая его выполнить свои договорные обязательства. 29 апреля, в предпоследний день франко-бургундского перемирия, в лагерь Карла Бургундского прибыло новое английское посольство возглавляемое Энтони Вудвиллом, графом Риверсом, братом королевы Англии. При поддержке бретонского посольства и эмиссаров графа де Сен-Поль Риверс попытался убедить герцога отказаться от осады. Но все было напрасно. Карл отказался, заявив, что Нойс падет со дня на день и что он вполне способен оказать англичанам обещанную поддержку, продолжая свою кампанию в Германии. По мнению Коммина, герцог поступил таким образом, потому что Бог лишил его разума, чтобы сохранить королевство Франция.

25 апреля, за пять дней до истечения срока перемирия, Людовик XI выехал из Парижа в Пикардию со своими шотландцами, французскими гвардейцами, семью сотнями копий тяжелой кавалерии, "большой компанией" дворян и лучников из Нормандии и Иль-де-Франс, а также мощным артиллерийским обозом, в то время как все королевство готовилось к нашествию своих старых врагов из Англии.

В тот момент, когда Людовик готовился встретить самую серьезную угрозу за время своего правления, то есть возобновление Эдуардом IV военных действий, которые однажды назовут Столетней войной, казалось, что король Франции был полным хозяином в своем королевстве. Буйный граф д'Арманьяк, которому его сестра Изабелла в результате инцеста родила троих детей, навсегда исчез с политической сцены: 6 марта 1473 года, через день после сдачи своего города Лектур, он был смертельно ранен королевским лучником в стычке во время так называемой Лектурской драмы. Герцог Алансонский, приговоренный Парижским Парламентом к смертной казни за измену, остался жив только благородя милосердию своего крестника и в то время находился в тюрьме. После смерти графа де Фуа его владения перешли в руки ребенка, находящегося под опекой короля. Смерть Карла, графа дю Мэн, избавила Людовика от еще одного интригана, и когда его брат, престарелый король Рене, в 1477 году попытался наладить отношения с бургундцами, король разместил гарнизоны в его герцогствах Анжу и Бар. Герцог Бретонский был побуждаем своими приближенными согласиться помочь Эдуарду IV как истинному королю Франции, но Людовик, который был хорошо информирован об этом, знал, что Франциск II неохотно согласился сделать это. На самом деле, герцог хотел лишь посредничать между Францией и Бургундией, и король чувствовал, что когда англичане пришлют ему войска (а они это сделали) он не сможет заставить себя отказаться от своего нейтралитета. Пойманный на заигрываниях с бургундцами, граф де Сен-Поль оказался непоправимо скомпрометирован: пытаясь обмануть и короля, и герцога Карла, он в итоге навлек на себя непримиримую ненависть обоих[107]. С весны 1474 года он неистово пытался (и Людовик это прекрасно знал) создать новую Лигу общественного блага, однако даже Жак д'Арманьяк, герцог Немурский, не решался ничего предпринять, вполне обоснованно опасаясь гнева государя. Более того, у короля больше не было брата, который мог бы выступать в роли знамени для мятежных феодалов.

В Руссильоне, который королю удалось заполучить у Арагона в 1462–1463 гг. благодаря дипломатическим усилиям, внезапно произошли события, угрожавшие безопасности королевства. В 1473 году старый король Хуан II Арагонский, который был одним из самых злейших врагов Франции, захватил Перпиньян, из которого изгнал французов. Пообещав вернуть 300.000 экю, в обмен на которые он заложил Руссильон Людовику, король Арагона пытался затянуть переговоры, пока его союзники не вступили в войну. Однако в 1474 году, когда срок перемирия истек, Людовик XI, не обращая внимания на мрачные угрозы герцога Бургундского, который в то время был занят в Германии, организовал крупную экспедицию в Руссильон. 10 марта 1475 года Перпиньян капитулировал, и Хуан II был вынужден заключить перемирие, которое продлится до конца его правления[108]. Что касается короля Франции, то у него было достаточно времени, чтобы собрать свои войска для противостояния бургундцам и англичанам.

Несмотря на все успехи его германской политики, положение Людовика не было лишено риска. В дополнение к своим значительным ресурсам герцог Бургундский обладал престижем завоевателя, который нельзя было игнорировать. Тем времен возле Кентербери собрались отряды опытных латников и лучников из всех графств Англии. Вскоре они пересекли Ла-Манш, под предводительством Эдуарда IV, который в свои 34 года еще не потерпел ни одного поражения на поле боя и уже считался одним из самых блестящих полководцев из государей, которые когда-либо правили в Англии. Людовик прекрасно понимал, что если бы он потерпел поражение или допустил ослабление своей власти, то ему следовало ожидать, что герцог Бретонский, Анжуйский дом, граф де Сен-Поль, герцог Немурский и даже герцог Бурбонский (и это только самые могущественные его вассалы) присоединятся к герцогу Бургундскому, чтобы расчленить королевство. Коммину король с горечью заметил, что если он проиграет битву, то может опасаться восстания против него, так как "он чувствовал, что его не любят все его подданные, и особенно великие…". В письме Эдуарду IV (которое Людовик позже купил за 40 фунтов у секретаря английского короля) сеньор д'Юрфе, доверенное лицо и друг Франциска II, утверждал, что "герцог Бретани за один месяц совершит больше подвигов с помощью разведки, чем армия англичан и герцога Бургундского за шесть, какими бы сильными они ни были". "И я верю, — добавляет Коммин, — что он говорил правду, если бы все дошло до крайности". Знавший все секреты своего господина, сеньор д'Аржантон, который сам был выдающимся политиком, посчитал, что король находится в смертельной опасности.