Страница 8 из 14
— Говорю же, это надо видеть. Собирайтесь! — приказным тоном заявил он. — И я не вижу Алексея… И Белобородова с Кузьминым — они понадобятся в первую очередь.
Николай переглянулся с Владимиром и кивнул:
— Если нужны Белобородов с Кузьминым, то тогда конечно… тогда вопросов нет… Куда хоть конкретно в Ницце едем?
— В храм, — буркнул Святослав. — Коля, вызванивай уже внука с его подручными!
— Нарышкин нужен? — поинтересовался император, доставая телефон.
— Точно нет. Едут Романовы, Мишаня Пожарский и дворцовые с канцелярскими.
Николай, поднося трубку к уху, обернулся к родичам и хмыкнул:
— Я аж волнуюсь в предвкушении! Заинтригован и фраппирован!
Общее мнение сидящих за столом выразил Сан Саныч:
— А уж мы-то как! Ой, не зря мы в этот ваш Монако на уикенд вырвались!..
Пока мы с Ваней ждали прихода на яхту Прохора и Алексея Петровича Нарышкина, я успел пообщаться с нашей компанией — сначала пришло сообщение от Евы Гримальди о проведении сегодня вечером обещанного розыгрыша апартаментов в том ЖК, где мы с братьями приобрели себе пентхаус, а потом «проснулась» и остальная молодежь, и мы стали обсуждать наши совместные планы на текущий день. В результате недолгих переговоров Аль-Нахайяны пригласили всех на морскую прогулку на своей яхте. Больше всех подобной инициативе, понятно, обрадовались наши девушки, но я тоже был доволен: смена обстановки мне не помешала бы.
Воспитатель с генералом явились на «Звезду» с разницей в пару минут, так что Прохору мы ничего объяснять не стали, а сразу «нарезали задачи» Алексею Петровичу. Дипломат под прикрытием слушал не перебивая, а когда я закончил, он задал всего один вопрос:
— Сроки?
За меня ответил Ванюша:
— Вчера, Петрович. И если в центральном аппарате МИДа начнут требовать письменного запроса, смело ссылайся на Виталия Борисовича Пафнутьева — он будет в курсе. С нашими посланниками в европейских странах помощь требуется?
— Не требуется, Олегыч. — Генерал обозначил улыбку. — С ними у меня налажены рабочие отношения — проволо́чек не будет. Но все же если?.. — Он многозначительно замолчал.
— Саша Романов все решит, — отмахнулся колдун. — Но будет лучше, если интерес к Мальтийскому ордену у нашего дипкорпуса пока никак не будет ассоциироваться с Романовыми. И родичей магистра устанавливайте крайне аккуратно! Не вздумайте засветиться!
— Обижаешь, Иван Олегыч, — хмыкнул Нарышкин. — Еще пожелания будут?
— Нет.
— Тогда позвольте откланяться, господа! Труба зовет!
Когда генерал покинул наш импровизированный офис на носу яхты, воспитатель окинул меня подозрительным взглядом.
— Стесняюсь спросить, сынка, куда ты опять в мое отсутствие влез?
Выслушав мой рассказ, Прохор схватился за голову.
— Твою же бога душу мать! Этого нам еще не хватало! Будь проклят тот день, когда Кристинка Гримальди предложила провести недельку в Монако! — Он помассировал лицо руками, выдохнул и спросил: — Если здесь отсутствуют государь и цесаревич, значит, Романовы пока не в курсе этой поганой ситуации?
Ванюша пожал плечами.
— А что бы это изменило, Петрович, будь они в курсе? Ничего страшного пока не произошло, нужные людишки уже шуршат, кое-кого мы с царевичем запланировали зарядить чуть позже. А Романовым мы обязательно доложимся и заодно отчитаемся о проделанной работе. Да, будут крики и обвинения в сокрытии стратегически важной информации, так не впервой. Зато времени сколько сэкономим.
— С огнем играешь, Ванюша! — буркнул Прохор. — Слишком много на себя берешь! Смотри, государь опять озвереет от твоих выкрутасов и порвет тебя, как тот Тузик грелку!
Я решил прервать поток угроз, лившийся из уст моего слишком правильного воспитателя:
— Прохор, ты чего такое говоришь? Ваня-то тут при чем? Это же я решил никому ничего не докладывать и это же самое приказал Ване.
— Спелись! — продолжал бурчать воспитатель. — Совсем от рук отбились! Нашли друг друга на почве нелюбви к дисциплине! Но ничего, вот вернемся на родину, мы с князем Пожарским вам такую сладкую жизнь устроим!
— Деда не вмешивай, — хмыкнул я. — Он уже старенький, ему волноваться нельзя.
Прохор аж подскочил.
— Волноваться нельзя? А как ему не волноваться, если ты постоянно в какую-нибудь херню вляпываешься? Да еще и умудряешься и так херовую ситуацию превратить в полный и окончательный… звиздец!
Мне стало чуть стыдно, тем более в словах воспитателя наличествовала большая доля истины.
— Ну так из лучших же побуждений, папка… Прости, больше не буду…
— Не будет он!.. — Прохор уселся обратно на стул. — Из лучших побуждений!.. Знаешь, куда вымощена дорога лучшими побуждениями? — Я кивнул. — А что лучшее — враг хорошего? — Я опять кивнул. — Ладно, проехали. Тем более, если говорить откровенно, сделали вы все правильно. Что у вас еще по планам?
За меня ответил Ванюша:
— Петрович, постоянное общение с государем влияет на тебя не лучшим образом: вон уже и орать начал, только потом к конструктивному диалогу переходишь…
— Иди в пень, Олегыч! Ближе к телу!
— Ок, Петрович. А запланированы следующие мероприятия…
Только колдун успел закончить доклад, как у меня в кармане завибрировал телефон.
— Слушаю, деда.
— Лешка, сворачивай все дела. — Голос императора был равнодушно-требовательным. — Через пятнадцать минут ты и Белобородов с Кузьминым должны быть у отеля. Мы едем в Ниццу.
— А что случилось? — насторожился я.
— Не задерживайтесь. Конец связи.
Убрав телефон обратно в карман, мысленно поставил у себя перед глазами образ царственного деда. Никакой тревоги и страха я не почуял, зато от образа отдавало сильным любопытством. Что ж…
— Собираемся, господа. — Я встал со стула. — Звонил царственный дед — мы за каким-то чертом едем в Ниццу…
Никаких внятных объяснений, зачем мы едем в Ниццу, никто нам с Прохором и Ваней так и не дал, за исключением того, что это была очень настойчивая просьба Святослава. Все стало более или менее понятно, когда мы зашли в собор Николая Чудотворца: перед главной святыней храма, иконой святителя Николая Чудотворца, закрепленной на смутно знакомом мольберте, стояло на коленях и молилось не только духовенство собора с тремя батюшками из свиты патриарха, но и пять мужчин в рабочих халатах. Чуть в стороне с растерянными лицами жались друг к другу Сашка Петров с Кристиной Гримальди, обряженные в такие же рабочие халаты, как и у молящихся мужчин.
— Борислав! — рявкнул его святейшество, а акустика храма усилила его голос. — Я вам велел вход в собор охранять, а вы!..
Трое батюшек «из свиты» вскочили с колен и поклонились, а самый крепкий из них прогудел басом:
— Виноваты, ваше святейшество! Не удержались от соблазна побыть рядом со святыней…
— Не удержались они… — уже не так громко и не очень строго произнес патриарх. — Я с вами позже разберусь. — Он повернулся к моему царственному деду: — Государь, прошу за мной. Для полного понимания ситуации требуется начать с иконостаса.
У меня в голове что-то щелкнуло — здесь явно не обошлось без Шурки Петрова, недаром они с Кристинкой с такими лицами на все происходящее смотрели. Тем более от иконы довольно мощным потоком исходило… спокойствие… и тепло… Точно какие-то очередные фокусы моего друга! Ладно, будем разбираться…
Из краткого рассказа Святослава выходило, что реставрационные работы в соборе шли по плану, все было хорошо и моему другу поручили подкрасить одну из фресок на стене рядом с иконостасом. Петров поручение выполнил, и, когда краска подсохла, фреска стала сильно выделяться на фоне остальных своей глубиной, выразительностью и эффектом умиротворения, что было отмечено всеми реставраторами и духовенством храма.