Страница 21 из 66
— Секретный остров, — усмехнулся Шог. — Хочу вас от души поблагодарить за то, что спасли нас. Если бы не вы, пришлось бы нам помирать в открытом море. Мы с Трисс очень волновались из-за Велфо, молодой ежихи. Боялись, что она долго не протянет. Ведь она жива, не так ли?
— Да живы твои подружки, живы, — кивнул в сторону пещеры патриарх. — Там они. С ними сейчас наша целительница. Но прежде чем ваша подружка полностью оправится, должно пройти время.
Вдруг в воздухе пролетело яблоко, которое Горлец, ловко изогнувшись, поймал на свои иголки. Затем появился молодой жизнерадостный еж. Весело подмигнув Шогу, он обратился к Горлецу:
— Гляди, старик, этим летом мои яблоки созрели раньше твоих. Возьми попробуй.
— О да, — согласился тот, откусывая предложенный ему плод. — Вкусные и сочные. Шог, этот щекастый зверь — мой сын Уртика. Именно благодаря ему мы вас нашли.
Шог приподнялся, чтобы пожать молодому ежу лапу.
— Спасибо, друг, — сказал он. — Вот тебе моя лапа и вот мое сердце. Мы с друзьями обязаны тебе жизнью.
— Добро пожаловать на Остров Мира, — по-прежнему пряча лапу за спиной, поприветствовал его Уртика. — Счастливого вам выздоровления.
— А ну-ка покажи, что ты там скрываешь от отца, — заглядывая сыну за спину, произнес патриарх.
От смущения у молодого ежа зашуршали даже иголки на спине.
— Всего лишь немного цветов для Велфо, — вытащив букет ярких полевых цветов, признался он. — Той девушке, которую мы спасли. Когда она проснется, то обрадуется им. — С этими словами молодой еж поспешно удалился.
— Мой сын, верно, здорово увлекся вашей подругой, — откусив очередной кусок яблока, заметил патриарх. — Никогда не видел, чтоб он к кому-нибудь проявлял столько заботы. Впрочем, неудивительно. Ваша приятельница весьма хороша собой. Не желаешь ее навестить, Шог?
Похлопав по-дружески Горлеца по лапе, Шог понимающе ему подмигнул.
— Попозже, — сказал он. — После завтрака. Пусть они с Уртикой пока побудут одни.
Трисс появилась из пещеры по первому зову Холморозы к столу. Ее приятель-выдра был очень рад ее снова видеть в здравии, хотя она еще не вполне набралась сил.
— Привет, дружок. Вид у тебя что надо. Можно сказать, держишь хвост морковкой.
Трисс села рядом с Шогом. Холмороза подала к столу свежие фрукты, горячий, прямо из печки, хлеб и легкий прохладный сидр.
— Да и ты, морской пес, тоже не выглядишь дохлятиной, — в свою очередь заметила Трисс. — Вот это здорово! От одного вида слюнки текут. Умираю от голода. Кстати, Шог. У них тут отличная целительница. Она лечит Велфо всякими снадобьями. Надеюсь, наша девочка скоро сможет самостоятельно сидеть. Когда я уходила, она как раз проснулась.
— Хорошие новости, разрази меня гром, — впиваясь зубами в хрустящую корочку хлеба, сказал Шог. — Не хлеб, а сущее объедение. Сплошной фундук и миндаль! Отродясь такой вкуснятины не едал.
После завтрака звери отправились в пещеру, чтобы навестить Велфо. Старая целительница Турна кормила молодую ежиху свежим овощным бульоном. Однако Велфо принимала пищу совершенно безучастно, потому что все ее внимание было устремлено на молодого ежа, сидевшего напротив нее с букетом цветов и не сводившего с нее глаз. Посетители неловко топтались у входа, но ни Велфо, ни Уртика, казалось, не замечали их присутствия.
Шог попеременно спрашивал и отвечал на собственные вопросы от имени Велфо:
— «Привет, Велфо! Как дела?» — «О, Шог! Все в порядке. Мне уже лучше. Спасибо». — «Вот и хорошо! Будешь хорошо есть — скоро поправишься, девочка». — «Ладно. Спасибо, что навестил меня». — «И тебе спасибо за то, что удостоила своим вниманием. Приятно было поболтать!»
— Уходим, — обращаясь к своим спутникам, сказал Шог. — С таким же успехом можно было поговорить со стенкой.
Вслед за ними вышла из пещеры и Турна.
— Девушка скоро поправится, — произнесла она. — А вот бедняга Уртика вряд ли. Прежней беззаботности ему уже никогда не видать.
Горлец повел своих гостей по извилистой дорожке, изрезанной многочисленными ступеньками. Когда они взобрались на край кратера, день уже был в полном разгаре. Зелено-голубые склоны горы, гладкие и крутые, с головокружительной высоты почти отвесно спускались к раскинувшемуся внизу морю. Трисс, усевшись на край обрыва и болтая задними лапами, произнесла:
— Такое впечатление, будто головой касаешься облаков.
— Видишь вон ту трещину в стене? — спросил присоединившийся к ней Горлец.
Первым расщелину в горе заметил Шог. Она проходила от вершины кратера до его подножия и была очень узкой, почти незаметной.
— Вижу! — воскликнул Шог. — Хотя ее не так-то просто обнаружить.
— Вон там спрятан ваш корабль, — сказал Горлец белке. — Ни один зверь не увидит его с моря. Так что здесь вы в полной безопасности, друзья.
Горлец сначала провел их вдоль края кратера, потом по другой тропинке спустился вниз и, резко свернув с нее в сторону, оказался перед входом в пещеру, замаскированным кустарником. Отодвинув в сторону ветки, он пригласил своих гостей пройти внутрь. Это был самый настоящий склад, где было полным-полно оружия — луков, стрел, пращей, пик и копий. Их наконечники, острые как лезвия, мастера острова изготовили из зелено-голубого камня.
— Только здесь нет мечей, — произнес патриарх. — Длинные клинки невозможно соорудить из камня. Нужен металл. А наши ножи в основном делаются из камня. На острове применять оружие запрещено, но мы изготовили его на случай защиты от врагов. Еще ни разу нам не доводилось пускать его в ход, потому что мы живем по законам добра и мира.
— По этой причине дороги на Остров Мира не знает ни один злодей, — почтительно добавила Трисс. — Им запрещено это судьбой. Нам довелось жить на земле, где царствовало зло. Мы не знали в жизни ничего, кроме войны и рабства.
— Я хотел бы предложить вам остаться с нами, — начал Горлец, участливо положив лапу ей на плечо, — но по вашим глазам вижу, что это невозможно.
— Да, сэр, это невозможно, — прикоснувшись к наконечнику копья, подтвердила Трисс. — Невозможно потому, что в Рифтгарде осталось еще много рабов.
— А ты тоже так считаешь? — спросил большой еж Шога, который вертел в лапе три острых камушка для пращи.
— Да, — ответил он. — Мы обещали нашим друзьям, что когда-нибудь вернемся, чтобы их освободить. Мы не можем нарушить свою клятву.
— Ну что ж, — глубоко вздохнул Патриарх. — Раз так, то не смею вас отговаривать. Мы дадим вам с собой часть нашего оружия. А также снабдим продовольствием. Но только не сейчас. Вы еще не вполне окрепли, чтобы отправляться в путь. Поэтому забудьте о своих клятвах на время, пока вы с нами.
Не знавшие вольной жизни Трисс с Шогом никогда не испытывали того, что им довелось вкусить на Острове Мира. Это были самые счастливые, самые веселые дни их жизни. Вечерами они, сидя вместе с другими зверями у костра, любовались золотистым закатом. Ежата украшали их шеи и головы гирляндами лютиков и венками из маргариток. Взрослые потчевали всякой едой и питьем.
— Представляешь, как здорово было бы каждый день сидеть вот так у костра, — любуясь на летящие вверх и тающие в вечерних сумерках искры, сказала Трисс. — Только дураки могут мечтать покинуть этот восхитительный остров.
Шог заметил, что в ее глазах блеснули слезы.
— Но именно такими дураками мы с тобой и являемся. Мы не можем жить здесь спокойной жизнью, зная, что другие звери продолжают влачить рабское существование.
— Да, не можем, — согласилась Трисс и, шмыгнув носом, отвернулась. — И поэтому через несколько дней отправляемся в путь. Только, думаю, кое-кто из нас останется здесь.
Она посмотрела на Велфо, взгляд которой по-прежнему был прикован к Уртике. Поглощенные друг другом, они, казалось, совершенно не замечали, что происходило вокруг.
— Ясное дело, — ухватив мысль своей подруги, произнес Шог, — кто это будет. Конечно, грех разлучать этих двоих. Бедняжка Велфо никогда не была сильной. У нее тихий и кроткий нрав. Пусть остается с молодым Уртикой. Она найдет счастье на Острове Мира.