Знахарь

— Неточно, — не стал кривить душой Владимир. — Сейчас в Н-ске Джу, Санёк и Анюта всем заправляют, я позже подключусь. Без меня справляются.

— Ясно, — Настя, как в детстве в моменты сильного волнения, прикусила указательный палец правой руки. — Скажи…

— Да? — не поворачивая головы к супруге, лениво протянул Владимир.

— Скажи… я в сети прочитала новость об одном частном острове. Сообщают, что там от нового вируса умерли абсолютно все, не помогла даже частная клиника со сверхсовременным оснащением. Врачи повторили судьбу пациентов. Ты имеешь к этому какое-то отношение?

— Имею, — не стал отпираться и скрывать Владимир.

— Поэтому от тебя смертью и чем-то потусторонним, могильным, веет. Ты убивал? — осторожно, будто ступая на минное поле, спросила Настя.

— Убивал, — Владимир по-прежнему сидел, устало вжимаясь в спинку дивана. Пошарив правой рукой возле себя, он протянул супруге тонкий планшет. — Ознакомься, я отключил пароль.

— Что это? — приняв электронное устройство будто ядовитую гадину, Настя вопросительно глянула на мужа.

— Дела тех, кто возлёг на алтарь и пошёл под серп. Ты внимательно читай.

— Маньяки, педофилы-убийцы… Душегубы, на которых пробу негде ставить. Самое дно. Американские и английские агенты. А почему на этом файле пометка «не согласовано»?

— Иван Соловьёв?

— Да.

— Он не подходил на роль жертвы и врага.

— Девять трупов, хладнокровное убийство почти десятка человек, из которых двое несовершеннолетних мальчишек, и не подходил? — вздёрнула брови Анастасия.

— Вот видишь, — усмехнулся Владимир, ты тоже поддалась писанине в электронном формате и принялась судить о поступке Ивана с позиции морали современного общества. — Он мстил.

— Мстил?

— За дочь и жену. Эти несовершеннолетние с попустительства родителей измазались в грязи по самые брови. Они главные виновники. Ещё трое представляют силовые органы. Стражи правосудия и закона за денежку малую и немалую отмазали ублюдков от заслуженного наказания. Один из них известный адвокат в прошлом… был. Накурившись и налакавшись в ночном клубе, безнаказанные утырки изнасиловали девчонку, после чего продолжили глумиться над жертвой. В итоге девочка умерла от потери крови из-за колотых и резаных ран. Сердце матери не выдержало во время оглашения решения суда. Отец поклялся отомстить. Кстати, на момент гибели «невинным мальчикам» до совершеннолетия оставались считанные дни. По законам, назовём их природными и законами совести, он в своём праве. Кровь за кровь. То, что перенесено на бумагу, не всегда соответствует истине и подлежит осуждению высшими силами. Ты сама знаешь, что человеческое правосудие несовершенно. Скажи, как бы ты, будучи проявлением высших сил, отнеслась к жертве, которая с твоей точки зрения может называться невинным агнцем? Да и с точки зрения морали тоже?

Настя промолчала.

— За остальных можешь не волноваться и не переживать, невинных среди них нет и отражённое на бумаге более-менее соответствует истине. Премерзская пена рода человеческого. Я каждого проверил лично. Когда завершился этот отбор кандидатов на заклание у меня было чувство, будто я с головой нырнул в деревенский нужник. Три часа в душевой отмывался, до крови оттирался. Из всей толпы условно людьми могли считаться агенты янки и лимонников, но это враги, а к врагам никакого сожаления.

— Тут два десятка человек.

— Островов и бункеров было много, — глухо ответил Владимир. — Скажешь, там были дети… Да, были… Но тут случай, когда скверну выжигают до седьмого колена и рода искореняют подчистую. Эти нелюди ради власти и денег приговорили миллиарды, рассчитывая на то, что сумеют отсидеться в убежищах, а после пандемии приберут планету к рукам, встав во главе человечества или того, что от него останется. А что, ядерной кнопкой они управляют, от биологического оружия у них есть защита в виде вакцины — можно отсидеться пару лет, пока лишний плебс не вымрет и восточные варвары не передохнут. Со всех сторон профит! Теперь тебе их жаль?

— Жаль… Жаль ты меня не позвал на камлание.

— Нельзя, ты женщина и мать, и должна нести жизнь, а не отбирать её. Только чернобоговы ведьмы идут против женской природы, да и то не всегда. И воительницы. Как хорошо, что ты не воительница, валькирии, порой, хуже мужиков бывают. В нашей семье хватит одного жреца, только я не уверен насчёт близнецов… Проскакивает в них что-то волховское, хотя судить ещё рано.

— Пойдём кушать, дорогой, или ты думаешь, что мелкие волхвы не засекли, что папа дома?

— От них не спрячешься, — тепло улыбнулся Владимир, — ты иди, а я душ приму, наведу на лице марафет и присоединюсь.

— Пап! — цесаревич подобно всесокрушающему урагану ворвался в палату отца.

— Молодой человек! — всем корпусом развернувшись к Михаилу, грозно произнёс пожилой доктор, наплевавший на маску с прочими средствами защиты.

— Па-ап! — намного тише произнёс наследник престола, со страхом и затаённой надеждой приближаясь к кровати с императором, в изголовье которой светилось несколько мониторов.

— Леонид Мартемьянович, — грозно глянув на врача и сухо кашлянув, император недвусмысленно указал взглядом на дверь.

— Но… — неуверенно проблеял последователь Авиценны.

— Леонид Мартемьянович! — вновь повторил Император тоном, не допускающим компромиссов.

Во взгляде личного врача монарха читалось столько, что на разбор намешанных в него эмоций не хватило бы и трёх дней, но оставив возмущение при себе, он покинул палату.

— Присаживайся, сын.

Совершенно по-плебейски подтянув к себе ногой стул, Михаил уселся на него у изголовья кровати отца.

Рассматривая сына, словно первый раз его видел, император не спешил растворять уста, будто собираясь с мыслями. Вполне вероятно так и было, но тут взгляд больного переместился на тумбу рядом с кроватью, на которой покоились тонкие папки с какими-то документами.

— Не так я представлял свои наставленья, — некогда сильная, а теперь сухая рука подтянула повыше тонкое одеяло и сгребла кислородную маску, — перед тем, как освободить тебе трон.

— О чём ты говоришь, пап⁈ — с полуоборота завёлся и раскраснелся Михаил, которому вид отца, присосавшегося к кислородной маске, был острее ножа по сердцу. — Завтра прилетит твой колдун и…

— Помолчи! — оборвал сына император, сняв маску с лица. — Во-первых, он не мой и не колдун, во-вторых, он не успеет. Держи рот на замке, а себя в руках, сын. Я сам виноват, затянул, дурак. Теперь поздно посыпать голову пеплом. Чувствую, не доживу я до завтра, до ночи бы дотянуть, да и они, — взгляд императора переместился на дверь, за которой скрылся пожилой врач, — как бы не размахивали руками и не лили елей, не дают положительных прогнозов. Мартемьяныч сам, дай бог, на несколько дней переживёт меня, если, как ты говоришь, мой колдун над ним не поколдует, а он не поколдует.

— Что⁈ Почему?

— Я запретил срывать Огнёва с учениками из Манчжурии, тем более он всё равно не успеет, так зачем ему мотаться вхолостую. Леонид Мартемьянович в курсе и осознанно принимал решение, и, да, он болен, но в начальной стадии. Знаешь, ещё я рад, что мама с Анютой напросились с Огнёвым на восток, будь они рядом, мне было бы куда хуже. Не хочу, чтобы мама видела меня таким, — подбородок императора задрожал, но он сумел справиться с собой. — Так, с разговорами потом. Папки с документами на тумбе видишь? Начинай читать в порядке нумерации. Читаешь при мне, я должен убедиться, что ты их все прочёл. За меня не беспокойся, меня обкололи такой гадостью, что я удивляюсь, как ещё цветные мультики не смотрю и по потолку не бегаю, размахивая больничной пижамой. Михаил, не тяни, моё время не бесконечно.