Знахарь

На экране мелькали лица и краткие характеристики фигурантов доклада: кто чем владеет, кто к кому или к чему относится. Связи горизонтальные, вертикальные, теневые. Львиная часть «физий» давно находилась в разработке «Тринадцатого департамента», и информация по ним не являлась откровением. При упоминании биолабораторий, Владимир напрягся и переглянулся с княжной и директором СИБ, определённо сейчас повалится дурно пахнущая субстанция.

Под прикрытием нападения неофашистов и боевиков Новой Инквизиции на исследовательский центр, из лаборатории совершено хищение…

— Шкатулка Пандоры открыта, — тихо произнёс директор СИБ, — не успели мы удавить гадину, месяца не хватило. СИБ совместно с Тринадцатым департаментом разрабатывала операцию по уничтожению гадюшника, — пояснил он, — опоздали. Николай Иванович, у вас есть информация, что за гадость выпустили в мир?

— Кодовое наименование и краткая характеристика. Вирус называется «Big difference»…

«Большая разница, — перевёл Владимир».

— … он разработан на основе вируса, повлекшего за собой прошлую пандемию, и обладает чуть ли не абсолютной резистентностью к известным антибиотикам. Из источника, заслуживающего доверия, поступила информация, что вирус предполагалось распылить на территории России, но, как всегда, что-то пошло не так, — ядом, капнувшим с языка директора СВР можно было отравить пару городов-миллионников. — Одна из групп боевиков, перевозившая вирус, попала в аварию в Нью-Йорке. По нашим предварительным данным показатели смертности составят около семидесяти процентов от общего количества заражённых. Первые смертельные случаи зарегистрированы в штатах…

— Предсказанная пандемия начнётся на пять лет раньше указанного пророками срока и случится она не из-за естественной мутации вируса, — дождавшись паузы, произнёс Владимир.

— По сути нам объявили войну. Что ж, у нас есть, чем ответить. Все виновные должны понести наказание, — вперившись взглядом в княжну и Огнёва, сказал император, уперевшись в столешницу сжатыми от ярости кулаками. — Все!

Слушая императора, Владимир чувствовал, как с плеч сваливается мнимый и реальный груз ответственности и наваливается новый. Вскоре трагедия единичных смертей перерастёт в сухую статистику гибели сотен миллионов людей по всей планете. Безумцы, потерявшие берега от безнаказанности, толкают мир на край пропасти, пытаясь уничтожить «лишние рты» с помощью очередного заразного жупела с модусом генетической избирательности, которому плевать на цвет кожи, расу и вероисповедание. Смерть собирается всех косить под одну гребёнку и зря банкиры с прочими виновными надеются отсидеться на изолированных островах… Встретившись взглядом с Огнёвым, княжна незаметно кивнула, разом отправив на плаху тысячи людей…

— Я объявляю план «Барьер». План вступает в силу немедленно! — пронзив взглядом всех присутствующих вместе и каждого в отдельности, объявил император.

«Барьер» — упакованное в красивую обёртку чрезвычайное положение, переводил страну чуть ли не на военные рельсы со всеми вытекающими последствиями.

Неслышно, аки тать, ступая по настоящим деревянным половицам громадного дома, рубленного из вековых сосен, Настя пробиралась в кабинет мужа. Впервые видя высоченный сруб, возвышающийся на каменной подклети, она подумала, что ненароком провалилась в прошлое, настолько терем, расположенный в лесной глухомани под сенью корабельных рощ и кряжистых дубов, отличался от всего современного зодчества. Прямо княжеский дворец на заре становления славянской государственности, а не прокопчённая курным дымом очага изба, только вместо подслеповатых окон-бойниц, затянутых бычьим пузырём или слюдяными пластинами, на мир смотрели широко раскрытые глаза современных окон в обрамлении узорчатых ставен. Принадлежность к двадцать первому веку выдавали спутниковая тарелка, примостившаяся на крыше хозяйственной постройки, антенна непонятного назначения и тихий гул генератора, доносившийся из дальнего сарая обширного подворья, чуть ли не целиком крытого тёсом.

«Боже, сколько же леса пошло под топор, чтобы построить всё это? — промелькнула в голове Анастасии одна первых мыслей, когда их внедорожник, сыто урча двигателем, миновал широкие ворота».

Вот только вместо былинных богатырей в островерхих шлемах на головах и щитами с мечами в руках, прибывшую машину встречали вооружённые до зубов стриженные накоротко парни в камуфляжах и разгрузках поверх самых современных бронежилетов скрытого ношения. В оружии Настя понимала намного больше простого обывателя и едва удержалась от присвиста — одинокий домик в лесу охранялся по высшему разряду.

Вернувшись из Москвы, Владимир, пообещав всё объяснить и рассказать позже, велел собираться. За детьми отправили микроавтобус с машиной сопровождения. Всю детскую неугомонную шайку-лейку, проживавшую при центре народной медицины, включая юных учеников и учеников самих учеников, также вывезли в таёжный терем-дворец.

— Володя, что происходит? — лично проконтролировав расселение ребятни и немногочисленных взрослых по комнатам-светлицам, спросила мужа Анастасия, поймав оного возле армейского внедорожника, въехавшего на территорию подворья.

— Настя, обещаю всё рассказать позже. Так надо, поверь, — стоя у открытой двери машины, он, сведя брови вместе, ненадолго задумался над ответом. — Считай, что ты уже подаёшь патроны.

Запрыгнув в салон, Владимир захлопнул за собой дверь. Рыкнув двигателем, внедорожник резво сорвался с места и вскоре скрылся за частоколом деревьев. Заметив Андрея Головина, толкущегося возле высокого крыльца второго дома, Анастасия подошла к нему.

— Началось, — главный компьютерщик и IT-специалист мужа одним емким словом подтвердил самые худшие предположения женщины.

Кивнув, Настя направилась к главным хоромам. Переживай не переживай, но здесь и сейчас она главная по тылу и значит не время распускать сопли.

Владимир появился дома поздним вечером первого декабря. Его машина, разогнав светом фар густую снежную завесу, будто уставший скакун, вкатилась во двор. К тому времени Настя уже пресытилась потоком информации, льющейся с экранов телевизоров и заполонивших сеть, благо «древний княжеский дворец» оказался не совсем оторванным от мира и деревянные стены рубленных домов оказались довольно густо напичканы электроникой и заполнены бытовыми приборами, да и отдельно стоящие «курятники задумчивости» оказались заменены комфортабельными уборными со всеми фаянсовыми удобствами.

— Дорогой? — для приличия пару раз стукнув кулачком по полотну двери, Настя аккуратно просочилась в кабинет мужа, в который тот прошёл сразу по приезду в имение.

— Я не хотел, чтобы ты и дети видели меня таким, — скрипуче прошелестело со стороны углового дивана, в котором разместился худой костистый мужчина, устало откинувший голову на высокую спинку дивана.

— Дурак! — выпалила Настя, едва ли не бегом прошагав к мягкому уголку, где она, присев рядом с Владимиром, молча сгребла его в костедробильные объятия.

— Тебе не идут тёмные круги под глазами и недельная щетина! — приглушенный шёпот женщины в мужских ушах звенел едва ли не громче крика во все лёгкие. — Тебя скоро ветром сносить станет — Мери Поппинс на полставки. Ты в зеркало хоть бы иногда смотрелся, от тебя едва ли половина осталась, дорогой.

— Лучшая, надеюсь? — неуклюже пошутил Огнёв.

— Дурная! — припечатала Настя. — Ты надолго?

— Не знаю, ты новости смотришь? Если смотришь, то сама знаешь, что творится.

— Да-да, — хмыкнула Настя, — нас в вату укутал и в подполье запер, а сам с голой шашкой на коня, да на линию огня. Екатерина Сергеевна и Панкратыч тебя на люля-кебаб пустят и стружку снимут. Впрочем, там снимать нечего, кожа да кости. И, дорогой, от тебя на милю порохом и смертью несёт. Ты точно целительством занимался?