Володарь железного града

Зеленая бумажка от Борща и здесь добро сработала, он заплатил за постой меньше прочих. Чудной «ларь» с товаром приняли на склад, прежде списав номер. Корчма оказалась добротной, а его и купца из Вологды поселили в «номере» размером с его избу. Соседа звали Иван и он хорошо знал здешние порядки. Первым делом кучерявый гость заказал с кухни мясное хлебово и пироги. Пригласил к столу Горазда, а тот в накладке не остался, отдарился. Выставил угощение — кувшин свойской медовухи и копчёную стерлядь. Вопросов у него скопилось много.

— Ты не смотри, что торг тута чудной, — говаривал Иван, уплетая вкусную рыбку. — На деле всё по уму. Вот у тебя рыба, икра да скора. А как торговать будешь? Надвое не разорвёшься, князь разный товар в едином месте запретил продавать.

— Как же так-то? — растерялся Горазд.

— Неси скору на биржу.

— Куды?

— Дом то особливый, для гостей. Тама твои кожи осмотрят, оценят и тамгу поставят.

— А далече что?

— Далече то, — Иван прищурился. — Цену глаголь и иди рыбою своей торгуй с миром.

— Выходит скорою за меня торговать станут? И сколько же за то возьмут?

— Возьмут недорого, двадцатую часть от цены. Но торговать ею не станут. На площади бирку вывесят и ежели цена глянется, гость ту скору купит и со склада заберёт.

— Как так заберёт? А кто же мне резаны тады отдаст? Не согласный я на такое!

Иван долго втолковывал недалёкому Горазду азы биржевой торговали, но огнищанин с далёкого погоста так ничего и не понял. На следующее утро Горазд поступил проще, сдал кожу на биржу по фиксированной цене. Времени у него было мало. К тому же Иван пояснил, что место на торге идёт бонусом к номеру в гостинице, что несказанно обрадовало Горазда.

Торг поразил Горазда размерами и широкими, мощёными камнем проходами. От центральной площади с гостиницей, складами и биржей радиальными рядами расходились торговые ряды: рыбный, мясной, травный, хлебный и прочие. Они были укрыты от дождя арочной крышей, покрытой плотной, полупрозрачной тканью. Для поступления света служили малые оконца, над каждой лавкой висели свечные фонари. Подивился Горазд и прилавку: широкий стол с наклонными перегородками под товар, удобное кресло для сидения, несколько выдвижных ящиков. У задней стены бочонки с песком, водою и льдом. Много место было и для хранения товара. Ах да, ящик со склада привезли аккурат за пять резан, по малой дорожке с рельсом что шёл позади лавок. Ставни же и дверь добротные, укладом обиты и запиралась замком особливым, с цифрами.

Первым к нему явился не мытарь, а малец в белом кафтане с княжеским гербом на плече и змеёю красной. Рыбу обсмотрел через лупу, понюхал и говорит. Я мол у тебя две штуки на выброс забираю.

— Как так- то⁈ — Горазд в голос кричит. — Грабят!

Вои прибежали, и что бы вы думали! Ему же и леща и отвесили. Сказывали, что сие санитарный инспектор и ежели чего не нравится, никто тебя тута не держит.

Ну да ничего, с двух рыбин не обеднею. Наказал малец руки мыть три раза на дню, икру на льду держать и ходить по нужде токмо в туалет. Выдали и мыло, порядок навести да крапивы, мух отгонять. Обсказали, как ловчей лёд выкладывать под икру. Цельная история вышла с этой выкладкой. Но ништо, справился с божией помощью. К обеду уже пошли первые покупатели. Некоторые расплачивались не резанами, а диковинным монетами острова Туле. Всякими. Одни были из уклада блестящего, другие из похожей на злато меди, третьи же из лёгкого серебра. Соседи по прилавку наказали не боятся и монеты сии брать смело. Рассказали вот что: многие гости приехали сюда за товарами из Новосиля, те выставлялись в отдельном ряду. Так вот ихние товары куда выгодней брать новыми монетами, чем резанами али денге. Ко всему на бирже сидели менялы, обменивающие чудные монеты на «старое» серебро. Умом Горазд был не обижен и к концу недели сам уже выставлял стерлядь не только в резанах, но и в «осетрах», обменивавшихся на те, четыре к одному. Брал Горазд и асьминогов — гадов морских, «акул» и стальных «медведей», через что неплохо выучил латинскую цифирь. Гостям то и покупателям без всякой мзды раздавали листовки с рисунками монет и курсом, разъясняющие что и к чему на простых примерах в виде рисунков.

Горазд привычно ударил по боку. В увесистой калите приятно звякнуло. Осенний торг удался на славу. На богатую выручку прикупил жене бус из илектрона и самопрялку, детям сладких петушков и зайцев. В хозяйство уже присмотрел зубья на соху, штыковую лопату и добротный топор. Про зятя не забыл, взял свечную лампу и книжицу по разведению пчёл.

Сарай ал-Джедид. Белый город близ дворца хана

Даруга-бек Октай откинул золотую чашу с кумысом и грязно выругавшись толкнул ногой служанку, пытавшуюся её забрать.

— Пошла прочь грязная собака!

Его грузное, одутловатое тело мучила изжога. Он постоянно потел, так как плохо переносил жару, а ещё даругу жгла чёрная ненависть. А виной всему был Мистилав, недобитый Глуховский княжич набравший в его «даруге» неожиданно большую силу.

— Авызынны эшэрим! Как же я просмотрел, глупец!

Октай, несомненно, входил в элиту Золотой Орды, может не в первую сотню, но очень близко. Название его должности трактовалось довольно широко и происходило от монгольского слова «ДАТ», означающее «Стоять, возвышаться над кем-либо» и в более широком смысле восходило к сборщику налогов с определённой территории, которая по должности именовалось, дорога. Фактически это была целая иерархиях даруг — от мелкого селения, до большого города. Дорога в теории являлась частью тумена, в Монгольском государстве так именовалась территория, население которой обязано было выставлять десять тысяч воинов. Однако те времена уже давно минули, и даруги куда больше завесили от чиновников дувана и эмиров, возглавляющих улусы великого ханства царя Озбека. Самое плохое, что дерюги на коренной территории Орды и дерюги «крышующие» данников имели разный статус. Настоящий дерюга являлся вторым темником и отвечал за общее управление выданной ему земли, наблюдение за правильным поступлением налогов в казну и полноценным исполнением всех повинностей подданых. Отвечал он за переписи населения и главное, брал присягу на верность подданства.

На Руси,однако, всё обстояло куда запутанней. За сотню лет прошедшие с похода Бату ордынская администрация серьезно ослабила свои рычаги влияния на население. Князья бились с дерюгами не на жизнь, а на смерть… Взятками, понятное дело, и интригами в золотых шатрах высоких чиновников хана, всех ханов. При Калите из Северо-Восточных русских княжеств полностью убрали баскаков и изрядно ужали полномочия дерюг. Хотя баскак это всего лишь давитель печати, один из чиновников, отвечающих за набор селян в войска орды и подчиненный великого дерюги, заместитель. Великий князь же получал в Сарае должность нойона и право лично, миную дерюгу сдавать выход в казну хана, ослабляя тем самым позиции последнего.

В подчинении Октая находились три не самых богатых русских княжества: Карачевское, Глухово-Новосильское и Елецкое, цеплял он и южные земли Тарусских князей. Границы тюменов и дорог ведь не всегда совпадали с границами княжеств. Сам он на Руси никогда не бывал, хотя язык знал, так как частно принимал князей и бояр «подводя» тех с дарами к могущественным эмирам. В подчинении Октая были даньщики, писцы, тамги, смотрители дорог и иные чиновники. Но сказать, что он был царь и бог Верховских княжеств, было нельзя, ибо дядя княжича, Михаил Семёнович был великим нойном и имел право самостоятельно отвозить выход Узбеку. Октаю от щедрот князя тоже кое-чего перепадало, но не так много, как хотелось. Фактически они с Михаилом были конкурентами за налоги, ибо на каждом городском рынке стояли мытари и тамга. Да что рынок, порой мост между слой делили их чиновники.