Страница 195 из 302
Пять тысяч это много или мало? По меркам Руси XIV века — большой город и ЭТО в топях Тихвинских болот. Избы для проживания батраков рубили из зимнего леса, усиливали днище и ставили на конические деревянные катушки, какие ещё средние санные платформы? Не слышали тута про такое роскошество. Второй отряд вообще снабжали по остаточному принципу. Плоская крыша. Окон нема, откидная дверь-парапет, нары в три яруса, свечные фонари, буржуйка да бак с душем — вот и все удобства на полтора десятка мужиков. Столовые, прачечные, кузни и лесопилки устраивали на самодельных платформах из бревна и «ползущих» тянули вслед за стройкой. Специфика зимних работ устройство брусовых рельс не предполагало в связи со слабостью земляного основания. В третьем отряде мерзлый грунт вскрывали огромным плугом и фрезером, в первом растапливали водяными станциями, а у нас чем прикажите убирать? Кайлом да лопатой, ну-ну. На очищенное от снега и пней земляное полотно укладывали полуметровую хворостяную выстилку и в несколько проходов ту, тракторами укатывали, после ещё один слой стелили перпендикулярно, затем укладывали хитрой формы фашины, набитые песком мелким щебнем и в них уже, утапливали лаги под щиты гати. Пирог великолепный, однако, и нагрузка на него ого-го какая. Риск просадки при оттаивании оставался и в Дорожном Управлении было принято решение временно укадывать на зимнюю гать круглый лежень в две колеи, а уже весной, после таяния грунтов, тестовых прогонов утяжеленных составов и ремонта просевших участков стелить брусовое звено.
Вдоль строящегося участка хорды к жилой «линии» протянули кольцевой трос, использующийся в основном для транспортировки кругляка из походящих к хорде лесных усов. Сотни «самоходных» изб-платформ вытянулись вдоль линии на пять с гаком километров, сформировав своеобразный город на «колёсах». Жилые дома в линии чередовались с цехами, кузнями, банями, прачечными и избами-ликбеза. Гуляй-город передвигали ночами, не изменяя порядок номеров и сим занималась отдельная бригада. Логистические вопросы решали в лоб. Возвращавшийся со смены работник мог подхватить крюком петлю на тросе и домчать до начала линии с «ветерком» на общинных санях. По второй же, параллельной, колее курсировал состав типа тяни-толкай перевозивший грузы от станции к линии, а обратно, грузы из центра и древесину. Заскочив, на едущую со скоростью черепаху-платформу можно неспешно доехать до своего дома с большим, подсвеченным фосфорной краской номером. Ростислава поселили в гостевой избе N 227 исполненной в «люксовом» варианте где народу жило куда меньше. Четыре человека, плюс окно какое-никакое, вентилятор Стирлинга, фонарь скипидарный, телефон и прочие удобства недоступные чернорабочим.
Соседями мастера оказались инспекторы, отвечающие за развитие артелей изготавливающих элементы путей. В ходе вечерних посиделок Ростислав узнал от коллег массу вещей, о коих ранее даже не задумывался. Изначальная концепция: максимум элементов производим на месте из сырого леса, плавно трансформировалась в более разумную и распределённую. Последняя заключалась в том, что по мере роста дороги, каждые тридцать-сорок километров закладывались лесхозы, для чего силами стройотрядов укладывались отходящие на десять-двадцать километров усы из круглого лежня, обеспечивая новым артелям площади для заготовки лесоматериалов. Лесхоз состоял из заготовительных и трелёвочных артелей, типовой лесопилки и сушильного цеха включавшего крытые механизированные штабели, в них брёвна формировали в блок-пакеты, и ангары. Последние оснащали «регулируемой» вентиляцией в виде подъёмных и отодвигаемых боковых стенок позволяющих подавать воздух в нижнюю зону штабелей, а отводить, через крышу. Где ветра крепкие имелись ставили безлопастные или более дешёвые, американские ветряки. Бывало строили из кирпича паровые камеры, но большей частью обходились по старинке, естественной сушкой. Готовые заготовки вываривали в солёной воде и досушивали в опилках, цеолитовых или торфяных гранулах, речном песке и где имелось перегонные артели, в метиловом спирте. Прогресс в области сушильных камер не стоял на месте. Близ верфей уже развернули вакуумные сушилки, а самые требовательные изделия сушили в конопляном масле или силиконовой жидкости али вовсе, в новомодной криосушилке куда бревна ставили на попа.
Лесопилки размещали на малых речках запруженных деревянными или древо-земляными плотинами кои также возводили силами стройотрядов по мере устройства хорды, впрочем, как и прочие капитальные сооружения лесхозов. Помимо распиловки досок и бруса артели производили специализированные изделия для того или иного типа дорог (шпалы, нагеля, криволинейные и щитовые элементы, путевой брус и прочее) а также, подвижного состава и сборных из бруса ангаров. Например шесть лесхозов северного участка хорды за месяц производили порядка ста десяти километров «монорельса» полностью обеспечивая стройки веток идущих на Хибины, Каянь, Печенгу, Волхов.
Десятки артелей вязали фашины, крутили вицы, плели щиты и варили смолу, удовлетворяя бешенные аппетиты стройки. Действовали по накатанной схеме. Дорожное управление выделяло средства, инструменты и машины на организацию артели. Штаб развития по ходу «пьесы» выстраивал инфраструктуру на месте и обеспечивал логистику, сбыт продукции и технологическую поддержку в виде карт, планов развития и чертежей. Отдел кадров, через трудовых инспекторов и биржу, объединял жаждущих единоличного труда и проводил притирку, тестирование и обучение будущего коллектива после чего сформированной артели «нарезали» план производства в форме договора поставки. Ставка на распределённую сеть артелей и глубокую специализацию оправдала себя на все сто процентов и моментально отразилось на темпе дорожного строительства. Чем больше артелей «под ключ» появлялось, тем дешевле, быстрее и с меньшими трудозатратами строили саму хорду. Единственным узким местом в новой концепции оставались земляные работы. Зимой их могли вести либо тяжёлые трактора и машины на их платформе, а они дороги и главное, произвести их в достаточном количестве в сжатые сроки невозможно, либо, сотни конно-механизированных скреперов, что опять же было нереально зимой, ввиду отсутствуя должного поголовья лошадей и очевидных слабостей подобного решения при работе со скальными и мёрзлыми грунтами. Собственно, собираемая мастером машина по задумке Дорожного Управления должна была закрыть послденее «узкое место». Ростислав, с привычным для себя азартом взялся доказывать далёким от механики собеседникам преимущества новинки.
— Чем же твой Копатель лучше прежних? Спрашивали его.
— Верно, Влад, лежневку что под новый, что под старые всё одно, ладить, — добавил коллега.
— Не лежневки им надобны, — перебил соседей Ростислав. — Щитовые сборные дороги, а для тех просека потребна, да пни подчистую выбрать что вы и так, и сяк делаете. Старые же «Копатели» хоть и дёшевы, но медленны, потому как у них ковшовая рама на тросах подвешена, а значит должное усилие дабы скоблить землицу обеспечивает лишь её вес. Глину они не берут, а камни малые лишь ежели их немного в землице. Посему ими не копают траншеи. Так, кое-где. Они то в основном песок и супесь с щебнем добывают. Новая же машина иная. Глядите, — мастер подошёл к тумбе и аккуратно вытащил модель экскаватора поперечного копания и торжественно водрузил её на стол.
Конструктор массово использовали для прототипирования практически всех механизмов начиная от станков и заканчивая швейными машинками. В небольшом цехе серийно производили около трех тысяч деталей доступных по каталогу: металлических пластин с отверстиями, включая изогнутые, самых разнообразных форм и расцветок, стальные стержни и винтовые зажимы, гайки и ключи, колёса и гусеницы, что позволяло формировать шарниры и крепить вращающиеся детали в конструкцию: колеса, рычаги, шестерни и шкивы. Выпускали там и микродвигатели — паровые, пружинные, пневмо или стирлинги, передачи, цепи, ремни… При наличие прямых рук это позволяло не только отрабатывать кинематические схемы, но и создавать шедевры, востребованные в обучении и для наглядной демонстрации.