Страница 99 из 187
Если бы это был кто угодно, только не Изабелла, я бы попросил Сэла развернуться и отвезти нас прямо домой. От мысли о возвращении сюда мой желудок опускается к подошвам ботинок.
Мы молчим на заднем сиденье долгую минуту, пока я провожу пальцами по волосам Изы, пока мягкие пряди не выпадают из аккуратного пучка. Мне просто нужно прикоснуться к ней, убедиться в ее присутствии. Наконец, она тихо вздыхает и целомудренно целует меня в щеку. — Ты не обязан идти, если не хочешь.
Я смотрю ей в глаза и улыбаюсь самой лучшей улыбкой, на какую только способен. — Если ты идешь, я тоже иду.
— Такой упрямый. — Иза ухмыляется, прежде чем оглянуться через плечо, чтобы проверить Сэла. Его голова опущена, вероятно, он просматривает свой мобильный. Она прикасается своими губами к моим, все еще нежно, но это легкое, успокаивающее прикосновение начинает срастать осколки моего разбитого сердца.
Если честно, то просто пребывание с ней в Риме в последние несколько недель залечило раны, которые я считал постоянными. Dio, я люблю ее. Я должен просто сказать ей...
Мы достаточно долго откладывали неизбежное. Мне пришлось бы уйти с поста ее телохранителя и попросить Луку прислать замену. Он будет чертовски зол, но, может быть, я смогу заставить его понять.
— Готов? — Иза поворачивается к двери, ее рука сжимается на ручке, прежде чем я успеваю выдавить хоть слово.
В любом случае, возможно, это и к лучшему. После той ужасной истории, возможно, сейчас не лучшее время признаваться, как сильно я ее люблю. Наконец я киваю и выхожу из машины, чтобы открыть ее дверцу с другой стороны.
Протягиваю ей руку, чтобы помочь выйти, и ее пальцы легко переплетаются с моими, когда мы ступаем на тротуар. Я знаю, что мне придется отпустить ее достаточно скоро, но я хочу насладиться каждым мгновением. Зловещий звон церковного колокола отдается эхом, когда мы поднимаемся по ступеням старого собора, имитируя нарастающий ужас у меня внутри.
Прежде чем мы доходим до величественных двойных дверей, инкрустированных золотом и гравюрами святых, Изабелла останавливается, ее глаза поворачиваются ко мне. — Ты так и не сказал мне, кто, по-твоему, стоит за стрельбой, — шепчет она. — Это твой отец или Лауры?
Мои брови хмурятся, пока я рассматриваю ее бесконечное мгновение. — Энрико Сартори? — Мне даже в голову не приходило, что он может стоять за этим.
Она кивает, прикусив нижнюю губу.
— Почему…? Слова вылетают у меня из головы, когда осознание дает мне пощечину. — Потому что это я виноват в смерти его дочери.