Страница 8 из 68
Шепот…
- Ну, тише-тише, моя девочка. Не плачь. И ее ты не слушай, Кирюша. Знаешь же, как она за тебя переживает…
- Я не хотела…
- Знаю. Знаю, моя девочка, знаю. Надо было подготовить ее, конечно, ну…чего уж теперь? Кушай. Мама для тебя так старалась. Кушай…
Если бы нужно было выбрать еду, которой ты будешь питаться до конца своих дней, я бы определенно выбрала мамины драники. Для меня они слаще любого самого напомаженного блюда из самого дорогого ресторана в списке тех, где я бывала, само собой. Да и всех вообще! Уверена! Ведь даже в состоянии «мне-кусок-в-горло-не-лезет», я умудряюсь умять целых четыре штучки.
А потом поднимаю на бабушку глаза.
- Я поступила плохо, бабуль…
- Да, Кира. Ты поступила плохо, и хорошо, что ты это понимаешь.
- Мама…
- Она отойдет.
- Я не знаю, как смотреть ей в глаза, бабуль…
- Как мне сейчас смотришь, так и на нее будешь смотреть. Да, все сложилось совсем не так, как мы бы для тебя хотели. Женатый мужчина…Кир, ты пойми. Мы же все за тебя волнуемся и хотим только лучшего, а…такие отношения всегда приводят только к слезам. Притом твоим…Ему-то что? Твоя эта подружка простит все, он ведь за нее везде платит. Такие не любят уходить с насиженного местечка, а ты? Ты пострадаешь больше всего.
Как же она права…
Опускаю глаза на свои руки и киваю пару раз, роняя еле слышное.
- Знаю.
На кухне опять повисает напряженная тишина, которую бабушка через пару мгновений нарушает тихим вздохом.
- Но всякое в жизни бывает. Сделанного не воротишь, моя девочка, что ж теперь? Главное — это ребенок.
- Я только узнала…
Бабуля улыбается шире и опускает глаза на мой еще плоский живот.
- Не верю…правнук будет…ой, Кирюша. Какая же это хорошая новость…
- Правда?
- Конечно! И мама твоя безумно счастлива! Ты же это знаешь.
Киваю.
- Знаю.
- Вот и хорошо. А все остальное? Мы тебя воспитали правильно, поэтому я спокойна.
- Спокойна? После всего?
- Никто не застрахован от ошибок, Кира. Ты у нас хорошая девочка, умная. Я спокойна, потому что знаю — ты все сама прекрасно понимаешь. А теперь хочешь дам тебе самый дельный совет из всех?
- М?
- Иди поспи.
Хмурюсь.
- По…спать?
- Да, моя девочка. Иди и поспи, – ее теплая ладонь чуть сильнее сжимает мои, а бабуля с уверенностью кивает, – Со сном всегда приходит облегчение. Он лечит. Все равно сейчас…что? Метаться из угла в угол? Колобродить? Нет смысла. Поспи, а там видно будет…и думать ясно начнешь. Давай.
- Но…
- Давай-давай. Иди.
- Дай я хоть уберу за собой?
- Не надо. Я сама тут справлюсь, а ты позаботься о себе, Кира. Тебе сейчас нужно много отдыхать.
Бабушка решительно встает и забирает посуду. Я недолго смотрю ей в спину — и побороться бы за право помыть собственную тарелку, но…упрямство, оно такая. Упрямое.
Это просто бессмысленно.
Встаю и тихо выхожу из кухни, а потом поднимаюсь на второй этаж в свою детскую спальню. Здесь я выросла и стала человеком тоже здесь. Такое свойство имеет только родное место и родные стены: когда я ложусь на свою постель, застеленную чистым пледом, от которого пахнет кондиционером для белья — мне становится легче.
Мама меня ждала. Очень. Она этого не скажет, но она рада была меня увидеть, и так на душе становится теплее. Потом я начинаю засыпать…
В спокойствии.
На душе моей сейчас тихо.
Я — дома.
«Звезды»
Кира, около года назад
- …ого, сколько времени!
Эмиль берет со своего стола электронные, модные часы и оживляет их одним нажатием кнопки сбоку. На экране загорается заветное число: 00.00.
Впору загадывать желание, конечно, но я так устала, что не могу даже сформулировать, чего же я хочу. Меня хватает только на то, чтобы откинуть голову на спинку дивана и выдохнуть смешок. А, вот. Нащупала. Безумно хочется скинуть туфли. От каблуков ступни будто в тисках побывали…
Эмиль трет лицо и издает ответный смешок, а потом поднимает на меня глаза.
- Думаю, если бы не наши особые отношения, ты бы вполне могла меня засудить.
Он милый.
Мягкая улыбка очень идет ему, и это надо признать. Таким он бывает редко. Вообще, когда мы только познакомились, я и подумать не могла, что он так умеет. Эмиль казался жестким человеком, и мне еще много лет понадобиться, чтобы понять, как сильно я тогда ошибалась. Он совершенно не такой, но дает это увидеть тогда, когда впускает в свой близкий круг. Остальным не достается такой чести; для остальных он всегда будет резким.
Внутри меня разливается тепло.
Тот факт, что я вижу эту улыбку, в который раз приятно щекочет внутренности, и я знаю, что так нельзя, но мой взгляд дольше допустимого задерживается на его губах.
Господи.
Что же ты творишь, идиотка? Прекрати.
Не здесь и не сейчас.
Смахиваю прядь волос и сажусь, подбираюсь. Мы очень долго работали, говорили о делах, и я действительно устала, раз моя выдержка начинает трещать по швам.
Забылась…
Со мной такое случается редко, правда. Я не позволяю своим чувствам выходить за рамки собственной спальни, потому что прекрасно знаю: он — муж моей подруги, и это табу. Он для меня под запретом.
- Да брось, – отвечаю тихо, потом начинаю собирать бумаги, – Это нужно было сделать сегодня, я все понимаю.
- Зря ты так…
- М?
- Вполне могла бы выторговать себе прибавку или какие-нибудь жирные бонусы.
Поднимаю на него глаза, а он пару раз играет бровями и откидывается на спинку своего кресла.
Не могу сдержаться, издаю смешок. Сейчас он особенно привлекательный — такой живой. Озорной. Притягательный…
Господи, да прекрати! Разошлась…
- Еще бонусов я у тебя не выбивала, – отвечаю наскоро, но Эмиль не уходит с этой тропинки.
Он продолжает гнуть свою линию.
- Ты же понимаешь, что за все сделанное для меня и этой компании, ты действительно можешь выторговывать себе жирные бонусы? И чтобы тебя удержать, я на все пойду?
Улыбка опять просится на губы, а я опять себя слишком отпускаю. Смотрю на него и нагло заявляю:
- Тогда я могу просить тебя о чем угодно в любое время, а не только после того, как ты заставляешь меня задерживаться допоздна. Не находишь?
Эмиль усмехается и кивает.
- И то правда.
В кабинете повисает странная пауза. Мы смотрим друг на друга, и что-то в этот момент происходит. Что-то, что нужно затормозить. Или мне так только кажется? В любом случае выяснять я не хочу. Выдерживаю только пару мгновений, а потом поднимаюсь и все сама рушу.
Дура? Возможно. Ну, действительно…может быть, мне совсем даже не кажется, только…по факту это все-таки значения не имеет. Он — муж моей подруги, и даже если предположить, что я могла бы сделать что-то, чтобы сблизиться с ним…иначе, я бы вряд ли приступила к претворению таких мыслей в жизнь. Не могу. Меня не так воспитали…
- Но надеюсь, ты не будешь против? Нам пора расходиться. Я устала.
Эмиль кивает пару раз и тянется к своему телефону.
- Да, я не буду против.
Киваю коротко и поворачиваюсь, но не успеваю сделать и шага. В спину летит тихое:
- Кир, спасибо.
Снова смотрю на него, и в этот момент меня будто изнутри взрывает. Его взгляд все еще мягкий и очень искренний. Эмиль кивает еще раз и добавляет.
- Твоя помощь для меня действительно очень много значит. Я благодарен за все, что ты делаешь.
Улыбаюсь.
С губ срывается еле слышное:
- Не за что.
А на душе густая, горькая печаль.
Он смотрит на меня искренне и с добром, но не так.