Страница 7 из 68
Похоже, имеет место быть определенные вибрации, не находите?
Тем временем мама шумно выдыхает, схватившись за край стола, а потом опускается на стул и пару раз кивает.
- Сумасшедшая…
Не поняла?
Хмурюсь. Мама издает смешок, потирает лицо и вскидывает на меня взгляд. Улыбается…
Она так нежно улыбается…
И снова. Вы не подумайте, что она у меня замороженная селедка — это не так. Она все еще женщина, способная любить всем сердцем, просто без красивых слов. И с очень редкой улыбкой на губах…
- Ребенок?! Это же хорошо, Кира! Малыш…боже! Иди, я тебя хоть обниму…
Я делаю неловкий шаг вперед, а она добавляет.
- Ребенок…я думала, что-то случилось, раз ты так резко захотела приехать! Но…Кир, ты чего?
Чего я? Чего…
Случилось, мама. Вот чего. Твоя дочь — идиотка и грязная шлюха, которая…
- Кир?
Молчу. Слов у меня нет чисто физически, клянусь. Как будто язык заморозился, а горло сцепилось судорогой. Ни дать ни взять, онемение! По психологическим причинам…
Мама тихо вздыхает.
- Значит, все-таки случилось.
Киваю пару раз. В нос ад просто! Так колет, и внутри так телепает. Она пока ничего не знает, и как бы я хотела, чтобы она и дальше не знала, но…проблема в том, что мама воспитала меня иначе. За любую провинность нужно отвечать. Так она учила меня ответственности, само собой, и я знаю, что ответственно будет рассказать историю целиком, а не утаить все самые гадкие подробности. Просто…блядь, как мне хочется поступить малодушно! Как же хочется…скрыть. Взять и опустить такую важную деталь, как «отец-моего-ребенка».
«Забудь, это нереально» — шепчет разум.
«Разве ей обязательно знать?» — отбивает сердце.
Я на перепутье. Балансирую между «правильным» и «удобным». Куда идти? Без понятия…Точнее, понятие-то у меня есть, но кто бы знал, как хочется это понятие послать в пешее эротическое.
Или в лес.
Или в вольер к собакам. Черт! Сколько заманчивых маршрутов…
- Ясно. Отец сбежал?
Я вздрагиваю, будто она отвесила мне пощечину. Все настолько очевидно?
Мама вздыхает еще раз, а потом вдруг подается вперед и бережно берет меня за руку, так легко приковывая к себе все мое внимание.
- Кира, отец — это не самое важное. Не переживай. Тебя же я вырастила, и его тоже вырастим.
Жесть.
Такой нокаутирующий удар по совести — это не иначе как жесть! Другого слова я придумать не могу, сжимаясь до размеров маленькой соринки.
Она мне верит.
Она смотрит мне в глаза с таким доверием, и…
Нет, я просто не могу. Разочаровать ее своей связью кажется ничем по сравнению с разочарованием от моего вранья.
- Это Эмиль, – говорю еле слышно.
Мама хмурится.
- Что ты сказала? Не услышала. Пов…
- Я сказала: это Эмиль! – повышаю голос, но сразу роняю его до шепота, – Он отец этого ребенка.
Проблема в том, что, несмотря ни на что, мы с мамой очень близки. Она все знает о моей жизни и когда-то даже с большим воодушевлением говорила про моего начальника. Нравился он ей. В смысле, а как иначе? Эмиль спас меня, протянул руку помощи…не один раз. Понятно, что при таких раскладах, любой любящий родитель будет относиться хорошо.
Но.
Мама всегда предупреждала меня, что я подхожу слишком близко. Само собой, она не знала о моих чувствах — я никому о них не рассказывала, разве смогла бы? Очень сомнительно. Просто…мама считает, что мухи отдельно, котлеты отдельно: в семью своей подруги можно приходить в гости, но очень важно соблюдать дистанцию. Чтобы потом плохо не было.
А я не соблюдала.
И она все быстро складывает. Судя по вмиг вспыхнувшему взгляду.
Я не дышу. Смотрю на нее в ответ, как загнанный олень смотрит в дуло охотника. Застыла. Мама…пожалуйста…
- Я надеюсь, – говорит она тихо, но угрожающе, – Что в вашей Москве живет не один Эмиль, потому что иначе…
- Нет, мам. Это он. Тот самый…
- Кира, блядь!
Резко поднявшись, мама откидывает в сторону полотенце, а потом упирает руки в бока и щурится.
Одна реплика — на этом все. Не знаю, я так и думала? Ожидала? Все это слишком очевидно? Мама молча препарирует меня взглядом, а я готова разрыдаться…
- Мама… – делаю к ней шаг, но она отсекает взмахом руки мои попытки приблизиться.
- Стой на месте. Как ты могла?! Кира, как?! Ты же…
- Мама, я не знаю, – всхлипываю и все равно шагаю к ней, – Не знаю, как так получилось, я…
- Тебе сколько лет?! Что значит «я не знаю», м?! Что это значит?! Ты ребенок?! У которого в голове насранно, а?! Или ты взрослая женщина, которая прекрасно знала, что бывает, когда ложишься с мужчиной в постель!
- Я…
- С женатым, Кира! На твоей подруге! Ты что?! Сумасшедшая?! У тебя все в порядке?!
- Ты не понимаешь… – начинаю тараторить, некрасиво всхлипывая, – Там случилось…ну, такая ситуация… Понимаешь, она…
- Меня не волнует, что за ситуация, Кира! Меня не волнует она, и что она сделала! Это ее жизнь, и у нее есть свои родители, которые будут делать выводы! Меня волнуешь ты! И только ты! Как ты могла?! Ты хоть…
- Лена!
Мы резко поворачиваемся в арке, в которой стоит бабуля.
Я снова всхлипываю и, кажется, сгорая от стыда…
Она все слышала. И тоже все теперь знает…одного взгляда хватает, чтобы это понять.
Она знает.
И хуже просто быть не может…
- Мам, не лезь, – наконец говорит моя мама, а ее фыркает.
- Не лезь?! Мадам, это мой дом! Вообще-то! И…
- Пожалуйста, только не сейчас!
- Сейчас, Лена! Угомонись немедленно! Ты что делаешь?! Не видишь, до чего довела мне ребенка?! А ну-ка…- бабушка делает поглубже вдох и хмурится, мотнув головой, – Иди давай.
- Мама!
- Не мамкай! Иди! Тебе в контору нужно, там и выдохнешь. Вечером приедешь, спокойная, вы и поговорите. А сейчас нечего!
- Я…
- Хватит! Угомонись и иди!
Мама нерешительно стоит, но бабуля в этом ее перестоит дважды. Возможно, я погорячилась, когда сказала, что мама похожа на деда. Об упертости нашей бабули в семье легенды ходят, и если она от кого и взяла эту черту, то точно от нее. Только у последней все троекратно. Ха! И тут нет другого выхода, кроме как согласиться…
А я и рада. Честно. Как маленькая девочка, готова снова спрятаться за бабушкиным подолом, как после той истории, когда мы с Васькой угнали трактор и угодили в овраг. Чуть шеи не переломали… Мама орала страшно! Испугалась…а я за бабулю спряталась и выглядывала из-за спины, кусая указательный палец.
У меня тогда тоже глаза были на мокром месте…разница лишь в том, что теперь я не цепляюсь за нее физически…хотя нет. Разницы нет. Физически я на месте, а вот душой полностью за бабулиной спиной.
Мама громко фыркает, одаривает меня говорящим взглядом, а потом уходит.
Громко хлопает входная дверь.
Мы остаемся на кухне одни. Только стекла дрожат…
Я смотрю себе под ноги на цветастый ковер. Шепчу…
- Ты все слышала?
Бабуля вздыхает и подходит к раковине, а потом достает тарелку сверху и кивает.
- Слышала.
Ясно.
Я шумно выдыхаю, а потом прячу лицо в ладошках.
Официально: я — позор семьи. Примите наши поздравления…
- А это ты мне брось, – ворчит она, ставит тарелку на стол и накладывает мне пару драников, – Нечего слезы лить. Ребенок, Кирюша! маленький…правнук. Или правнучка, м? Если повезет…
Я заглядываю в ее глаза с опаской, но там нахожу только теплоту. Бабуля улыбается, и эта улыбка делает меня снова ребенком…
Буквально упав в ее объятия, я прячу лицо на груди, а нежные руки поглаживают меня по спине.