Страница 6 из 10
— Уже… встаю…
Я потянулась. Чувствовала себя отдохнувшей и набравшейся сил.
— Как вас зовут, — обратилась я к горничной.
— Ана, неужто позабыли…
— Простите. Я в последнее время плохо себя чувствовала. Возможно, из-за этого некоторые моменты плохо помню…
— Бедняжка. Это все из-за того падения, что случился месяц назад. Крепко вы тогда головой приложились о камень. Огромная шишка была на затылке.
— И часто я так… падаю? — я нахмурилась, ожидая ответ.
— Да вы с детства слабенькая. Давайте сейчас как следует позавтракайте, а то в храме долго на ногах стоять. Плохая примета, если невесте на свадьбе сделается дурно.
— Почему? Что в этом такого? Каждый может утомиться и почувствовать слабость.
— Считается, если пару принимают боги, то невеста совершенно не чувствует усталости. Боги награждают ее силой, чтобы смогла выносить потомство.
Ну мне это точно не грозит в браке с Лойдом. Боги, если они и на самом деле незримо присутствуют в храме, силы мне не отсыпят, а вот усталостью придавить смогут. Я слишком слабая и болезненная. Сменила одно несовершенное тело на другое. Из всех плюсов — только стала моложе лет на десять.
Не отказываюсь от плотного завтрака и впихиваю в себя тарелку каши с медом и пирог с яблоками.
Ана тем временем расстелила на постели платье. Пробежалась ладонями по подолу, разглаживая складочки.
Платье прямое и длинное с закрытым воротом под самое горло. Из украшений — расшитый серебряными нитками широкий пояс.
Платье хорошо село на мою тощую фигуру. Только подол был излишне длинноват и волочился по земле.
— Леди Эмилия подарила вам в честь свадьбы туфли, — Ана торжественно вытащила обувь и продемонстрировала мне. Туфельки были из белого атласа, с закругленным носиком и пышным бантом. Мне бы они понравились, если бы не одно обстоятельство… высокий тонкий каблук. Простоять на таком долгое время в храме девушке, всю жизнь носившей только деревянные башмаки, будет весьма затруднительно.
— Добрая у вас леди, — пробормотала я, разглядывая обувь. Оторвать, что ли, этот каблучок, только боюсь, силы не хватит.
Обула туфли и ухватилась рукой за Ану, покачнулась на тонких каблуках. Зато вмиг стала выше ростом и подол платья едва доставал пола.
Ана быстро заплела мне косу и надела на голову фату, спускавшуюся чуть ли не до земли.
— Неплохо получилось, — удовлетворенно кивнула она головой, — не хотите взглянуть на себя в зеркало?
10
Ана принесла ручное зеркало с длинной деревянной ручкой. Торжественно вручила мне его. Так волнительно узнать, какая я. Сердце невольно ускоряет бег, и я не сразу могу сосредоточить взгляд на своем отражении.
Впиваюсь взглядом в яркую синеву глаз. Незамутненную, словно небо в солнечный день. Пушистые ресницы, тонкие брови. Кожа неестественно бледная, почти прозрачная. Словно ни кровинки нет в лице. Блеклые, без единой краски, губы. Я выглядела слишком хрупкой и болезненной.
Если я действительно больна? И тот приступ был агонией несчастной Лиз. А я лишь заняла тело, из которого вылетела душа. Что, если это повторится?
Я отдала Ане зеркало, борясь с противоречивыми чувствами.
— Неужели вы себе не нравитесь? Да вы просто расцвели за эту ночь, — не понимает моей грусти Ана.
Расцвела? Боюсь тогда представить, как выглядела еще день назад.
— Нет, все прекрасно. Нам уже пора идти?
— Как только услышим звук колокола. Это глас богов, что призывают вас на встречу со своим женихом.
Пока ожидала приглашения в виде колокольного звона, попыталась пройтись в туфлях по комнате. Они мне были велики на пару размеров, и нога болталась, норовя выбраться из неудобной обуви. Да я их потеряю по дороге, пока иду до алтаря. Элеонора просто издевается надо мной. Или мстит Лойду за то, что вздумал дерзить.
— В них невозможно ходить. Ана, где мои старые башмаки?
— Нельзя в них идти! Госпожа рассердится, увидев, что вы не приняли ее подарок.
— Зато обрадуется, если я навернусь на пороге или не удержусь на ногах. Не очень-то она жалует Лойда, раз хочет опозорить его невесту.
— Она никого не жалует, — проворчала Ана, — уж больно ее лорд и леди избаловали. Жалели сиротку.
— Сиротку? — удивилась я, — Но разве они не родители Элеоноры?
— Нет, что вы! Леди Элеонора всего лишь их племянница. Она потеряла родителей в совсем юном возрасте, и до ее совершеннолетия лорд и леди Сейтон являются опекунами госпожи. Так что законной хозяйкой поместья является Элеонор, а остальные живут на птичьих правах. У лорда Сейтона кроме титула ничего за душой нет, гол как сокол, вот они и пытаются племяннице во всем угодить, — разоткровенничалась Ана.
— Но это все равно не оправдывает ее грубость. Не семейка, а змеиное гнездо. Наверняка и сыну во всем потакали, недалеко в манерах он ушел от Элеонор.
— Нет, что вы, они совсем не похожи и молодой лорд и леди терпеть друг друга не могут.
Ну что на дух не переносят друг друга я уже поняла. Но и мажорчик не медовый пряник. Скорее черствый сухарь.
Я с тоской посмотрела на неудобные туфли. Я же в них и шагу не сделаю. А если и выйду, то точно переломаю ноги.
— Башмаки, — говорю я решительно. Платье достаточно длинное и скроет неподходящую обувь.
— Но если увидят… позора не оберетесь…
— Позора не оберусь, если растянусь на глазах у всех посреди храма.
— Но если леди Элеонора узнает, то и мне достанется. Не можете вы в этих башмаках… Лиз, ты теперь тоже леди!
Ана посмотрела на меня полным страдания взглядом. Словно ей, а не мне, предстояло провести целый день в неудобной обуви.
Я повертела в руках туфлю. А если отпилить каблук? Он явно сделан из дерева и обтянут тканью. Тогда я хотя бы смогу достойно пройтись.
— Ана, принеси пилу или острый нож, — распорядилась я.
— Зачем это вам? Неужели хотите испортить такие чудесные туфли? — Ана всплеснула руками.
— Ана, просто сделай, что я прошу, — произнесла строго.
Ана кивнула и скрылась за дверью. Вдали раздался заунывный удар колокола. Неужели пора…
— Мышь, ты готова? — Лойд заглянул в комнату и тут же уперся взглядом в мои босые ступни, — у тебя проблемы?
— Это у тебя проблемы. А у меня неудобная обувь. Я не могу выйти в этих туфлях. Вернее могу, но тебе явно не понравится невеста, что передвигается, словно на костылях.
— Дай посмотрю, — Лойд выхватил у меня из руки туфлю, — ладно, сейчас поправим.
Лойд круговым движением кисти сломал каблук и потянулся за второй туфлей, повторив с ней подобную манипуляцию.
— Готово, — Лойд протянул мне вместо туфель балетки.
— Спасибо, — я впихнула в них ступни. Великовато, но идти можно.
— Вот еще что, — Лойд вынул из нагрудного кармана нарядного камзола склянку с прозрачной жидкостью, — Тебе нужно это выпить.
— Что это? — я с подозрением покосилась на стеклянный флакон.
— Это полностью погасит в тебе магию. Я не думаю, что она вообще в тебе есть, но рисковать не хочу.
— Это безвредно?
— Абсолютно. На сутки полностью скрывает магию. Только и всего. Ну же, мышь. Я не пойду с тобой в храм, если ты это не выпьешь.
— Тогда, может, Ану в жены возьмешь?
— Может, и возьму, — явно злится мажорчик.
Я прикрыла глаза, представляя будущий дом и счет в банке. Но как же не хочется пить эту гадость…
— Ладно, давай свое зелье, — я приняла из рук Лойда склянку и откинула крышку. Запаха никакого не было. Что ж, была не была…
— Пью за тебя, любовь, — произнесла, вспомнив вечные слова Ромео. Надеюсь, меня не постигнет его участь.