Страница 40 из 343
Се Линь до того привык к жалобам привередливого знакомого, что уже воспринимал как должное. К тому же, кроме него и водителя в машине больше никто не разговаривал, других звуков почти не было.
— Думаю, дальше ты скажешь, чтобы я заткнулся.
Но догадка не подтвердилась — в сонме чужих голосов его голос звучал ещё довольно сносно.
Потому что Чи Цин не слышал его мыслей.
Остальные голоса накладывались друг на друга, и смешение этих шумов причиняло головную боль. Только голос Се Линя звучал чётко и ясно.
Впрочем, Чи Цин всё же не удержался:
— Хорошо, что ты в курсе.
— Я первый раз еду по этой дороге... — заговорил водитель.
[Вот незадача, эта дорога недостаточно длинная, есть ведь ещё длиннее, и почему я не сразу заметил...]
Чи Цин не мог больше терпеть это издевательство. Его пальцы в чёрных перчатках незаметно переплелись, и он, скрытый в темноте, прохладным тоном произнёс:
— Лучше езжай по кольцевой с юга на север, так будем ехать до самого рассвета.
Водитель чуть не перепутал газ с тормозом, и его внутренний голос тут же замолчал.
— А ты прекрасно знаешь город, — заметил Се Линь.
Чи Цин догадался, что тот смотрит на него.
— Навигатор трижды изменил маршрут. Я же не слепой.
Но тишина в голове Чи Цина продлилась недолго. Ведь из-за хитрейшего плана водителя повезти их по длинной дороге, в который он включил время стояния в пробках, они оказались на дороге, где автомобили стоят годами. И конечно же, их такси тоже оказалось в пробке.
Несколько полос заполнились машинами, звуковые сигналы звучали там и тут.
Чи Цину захотелось наградить этого водителя аплодисментами.
Ещё в баре Чи Цин подвергся серьёзной перегрузке из-за объёма хлынувшей на него информации. Открыв глаза, он увидел сидящего рядом Се Линя.
И если принять во внимание его нынешнее состояние, Се Линь всю дорогу вёл себя необычайно тихо и не шумел, как обычно.
Ладонь Се Линя лежала совсем рядом. Чи Цин вдруг вспомнил, что с ним происходило, когда ранее он пару раз касался руки этого мужчины.
Интересно, если сделать это сейчас, эффект будет тот же?
Теперь Чи Цин подозревал, что Се Линь — не просто сумасшедший. Возможно, для него он мог стать «звукоизолятором».
Ему очень хотелось проверить свою догадку, но тут перед ним встал выбор из двух вариантов: «терпеть приступ мизофобии» или «умереть от шума в голове».
Было трудно сразу выбрать меньшее из двух зол.
В итоге Чи Цин, сам не понимая, зачем это делает, стянул с руки перчатку.
Когда он коснулся Се Линя, все голоса схлынули, будто их не существовало никогда. В ушах остался только звук машин и голос, в котором слышалась усмешка:
— Опять будешь тыкать меня? Или ты всегда начинаешь тыкать людей, когда напьёшься?
Для такого мизофоба как Чи Цин прикасаться к другому человеку было одинаково неприятно, независимо от количества раз. Но что касается поиска оправданий, он действительно уже к этому приноровился.
— У тебя на руке что-то было, — сказал он.
— Где?
— Показалось.
Когда они доехали наконец до места, Чи Цин, выслушав от Се Линя просьбу «Если понадоблюсь, звони», вышел из машины. Он уснул только под утро, когда все ближайшие соседи тоже заснули. Конечно, таким образом здоровый восьмичасовой сон был невозможен.
Потому что пожилая пара этажом ниже каждый день поднималась с кровати в пять.
Чи Цин открыл глаза ровно в означенное время.
Старики начали ругаться прямо с утра.
[Я была самой красивой девушкой на фабрике! Ослепли мои глаза, раз я вышла за этого дурня!]
Когда он вышел на утренний рынок за продуктами, тема разговоров опять сменилась.
Люди здесь всегда обсуждали последние новости, и если в округе что-то случилось, у кого-то дома что стряслось, об этом можно было узнать здесь, на большой «транзитной станции».
Поэтому Чи Цин отчётливо услышал, как некая тётушка вздохнула про себя: [В соседнем жилом комплексе погибла девушка, совсем молоденькая, ох... А ведь я видела её раньше, она недавно сюда переехала, ещё не обжилась, всё искала себе квартиру.]