Страница 34 из 343
Но самое странное, что на суде убийца сказал одну фразу. Он заявил: «Вам меня не убить. И никогда не поймать». На расстрел он шёл улыбаясь.
— Эта фраза вновь вызвала общественный резонанс, кто-то засомневался, что полицейские схватили нужного человека, кто-то заподозрил, что убийца действовал не один... Но в последующие полгода похищений больше не случалось, и волнения улеглись. С тех пор минуло десять лет, но даже сейчас небольшая группа людей считает, что настоящий преступник ушёл от правосудия.
Ранее сказанные факты были общеизвестными, Цзи Минжуй и остальные даже испытали влияние инцидента на собственной шкуре, когда учились в школе. Но об этих «внутренних делах» они слышали впервые.
Перед глазами Цзи Минжуя живо предстал тот странный эпизод.
«Вам меня не убить. И никогда не поймать».
***
Чи Цину в машине приснился сон.
Он будто бы находился в зале суда, где мужской голос, низкий и хриплый, произнёс ужасающую и порождающую сотни догадок фразу. Стоило ему её произнести, зал взорвался удивлёнными вздохами и жаркими обсуждениями.
Картинка поменялась на больничную палату.
Лёжа на больничной койке, он открыл глаза. Голова раскалывалась от боли.
Весь мир был полон странных звуков. Он смотрел на медсестёр, которые подходили к нему, открывали рот и что-то говорили, однако голоса, которые он слышал, казалось, не были реальными.
По губам он смог прочесть:
— Ты проснулся? Как себя чувствуешь?
Но в ушах стоял только шум, который не прекращался, а на его фоне искажённый голос произнёс: [Старик из той палаты просто достал. За ночь восемьсот раз нажал на кнопку вызова сестры. Как же бесит.]
— Ты меня слышишь? Понимаешь, что я говорю? — спросил доктор.
Но Чи Цин не понимал. Он услышал только: [Только бы не какие-нибудь осложнения... Пусть доктор У с этим разбирается. Если повесят на меня, как я буду объясняться...]
Бесчисленные искажённые голоса сплошным потоком затекали в его голову.
В конце концов доктор решил написать на бумаге: У тебя временная потеря слуха. Мы думаем, что временная. Не волнуйся. Ты сказал, что слышишь странные голоса — вероятно, это слуховые галлюцинации. В теории ты сейчас не можешь слышать никаких голосов.
За три месяца пребывания в больнице Чи Цин ничего не слышал и мог прочесть чужие мысли, даже не прикасаясь к человеку... Стоило тому появиться в определённом диапазоне и «заговорить» про себя, Чи Цин мог его услышать.
Сперва он не понимал, что это мысли других людей. Считал, что это его собственное воображение.
В этом мире, где люди говорили искажёнными голосами, радость была фальшивкой, печаль была подделкой, даже любовь могла быть абсолютной ложью.
Спустя три месяца слух восстановился.
Искажённые голоса исчезли, и Чи Цин решил было, что окончательно поправился, пока однажды, в день выписки, не коснулся по неосторожности руки одной медсестры.
[Я даже поесть не успела, как старик снова нажал кнопку вызова...]
Во сне Чи Цин увидел свой разговор с той медсестрой.
— Спасибо, — сказал он. — Вы сейчас свободны? Я могу пригласить вас пообедать.
Девушка улыбнулась:
— Я и правда ещё не обедала, спасибо. Но мне надо работать, сходить к пациенту в соседнюю палату.
Сон продолжался обрывками.
Голоса, которые не слышал никто, из потайных уголков человеческой души, раскрывали ему невыразимые желания и правду, что пряталась под внешним обликом. Мысленно он повелел себе проснуться.
Вскоре после возникновения этой мысли Чи Цин ощутил на лице прикосновение чего-то щекочущего. Он мгновенно проснулся, распахнул глаза и увидел перед собой по-прежнему неотразимое лицо Се Линя, только увеличенное в несколько раз. В машине было темно, и свет тусклых фонарей жилого комплекса, да ещё сияние приборной панели в машине озаряли лишь половину лица мужчины.
Тот уже стоял снаружи, открыв дверь и склонившись над Чи Цином.
— Только собирался тебя позвать.
Чи Цин лишь теперь осознал, что его касались кончики ниспадающих волос Се Линя.
— Уважаемый пассажир, — улыбнулся Се Линь. От лицезрения его высокой переносицы и незаконно длинных ресниц голоса из сна Чи Цина тотчас улетучились. — Мы приехали.