Тысяча разбитых осколков

Напряженный крик сорвался с губ Саванны. Миа быстро подошла к нам. Она взглянула на Саванну и сказала: «Сюда. Нам нужно вернуть ее в отель.

Саванна так крепко прижалась ко мне, что я почти нес ее на руках. Она казалась такой маленькой в моих руках. Она спрятала голову у меня на груди, и я оградил ее от дальнейших раздражителей. Мы миновали еще четыре процессии, прежде чем добрались до гостиницы.

Когда мы собрались в холле, Миа и Лео быстро отвели нас всех в конференц-зал, который мы использовали для наших групповых занятий. У нас был такой в каждом отеле, где мы останавливались.

Лео закрыл за нами дверь, и я впервые вообще посмотрел на остальных. Все были потрясены и шокированы.

— Я никогда раньше не видел трупов, — дрожащим голосом сказал Дилан.

Трэвис был бледен, как привидение. Он имел. Он видел несколько. Дилан обнял Трэвиса. Джейд и Лили последовали за Лео через комнату за чаем, который нам оставили в отеле.

Кабир тоже вернулся с нами. Он пошел с Лео и девочками. Я крепко держал Саванну на руках. Ее глаза были налиты кровью, а по щекам текли слезы. Я вытерла влагу и спросила: «Тебе лучше, детка?»

Она кивнула головой, но затем отрицательно покачала. «Это напомнило мне Поппи», — сказала она, ее руки дрожали в моих. Она издала самоуничижительный смех. «Я хочу быть врачом для детей, больных раком, и я даже не могу смириться с тем, что увижу умершего человека». Она снова покачала головой. «Может быть, я все-таки не смогу этого сделать».

Рядом с нами появилась Миа. — Это был твой первый раз после твоей сестры. Миа посмотрела через комнату на Лео, который возвращался к нам с подносом чая. — Давай сядем, — сказала Миа. «Нам следует обсудить то, что мы видели и какие чувства это заставило нас почувствовать». Затем она поговорила с Кабиром. «И было бы полезно, если бы вы рассказали группе больше о Варанаси и его связи со смертью? Это может помочь нам всем справиться с этим».

Кабир кивнул. "Для меня будет честью."

Мы сели, и Лео подал нам всем горячий чай. Я тут же проглотил его, пытаясь позволить теплу согреть лед в моих костях.

«Что вы почувствовали, увидев эти процессии?» — сказала Миа и обвела взглядом группу.

— Грустно, — сказала Лили. «Видеть, как члены их семей идут за ними. Это меня очень огорчило. Это вернуло меня к рассказам о моих маме и папе».

«Это заставило меня вспомнить тот день…» сказал Трэвис. Его голова была склонена. «Не хорошие моменты, воспоминания о моих друзьях, а плохие. Увидеть их всех после…

Трэвис сдержал слёзы. Дилан положил руку ему на плечо. Я посмотрел на Сэва; ее голова была опущена, и ее дыхание было спокойнее, но все же мелкий. Я тоже чувствовал себя пойманным в ловушку своего личного ада. Черт побери, видеть Силла в машине, чувствовать его неподвижным в своих объятиях.

Когда никто больше не предложил высказаться, Лео сказал: «Знать о смерти, горевать по любимому человеку и даже видеть его после смерти может быть травмирующим». Истинность этих слов была очевидна во всех наших сгорбленных фигурах. «Мы помним это время превыше всего, оно запечатлелось в наших воспоминаниях. Когда мы думаем о человеке, которого любили, большинство людей сначала представляют себе этот образ». Лео вздохнул. «Но правда в том, что смерть повсюду вокруг нас. Мы видим это каждый день, хотя можем и не осознавать этого. Осенью мы бродим среди деревьев, листья умирают, становятся красными, желтыми и коричневыми и опадают на землю. Мы видим, как проходят животные, выставляем цветы в наших домах и раздаем их, когда они умирают.

«Конечно, мы чувствуем это сильнее и глубже, когда это любимый человек. Но смерть не будет одноразовым опытом для любого из нас. Мы переживаем горе несколько раз в жизни. Наблюдайте это в природе круглый год, год за годом. Это никогда не исчезнет».

Миа кивнула Кабиру. Он сел вперед. «Насколько я понимаю, в западном мире смерть — это то, что происходит за закрытыми дверями. Это скорее личное дело». Он не осуждал; Я мог сказать это по его тону. «Здесь, особенно в Варанаси, мы отмечаем все стороны жизни. Даже смерть. Для нас это просто еще одна часть нашего пути, который мы проходим как люди. Мы проживаем жизнь открыто, а это значит, что мы видим и смерть тоже открыто».

По моему телу побежали мурашки. Голова Саванны приподнялась, и она ловила каждое слово, сказанное Кабиром.

Он указал на Мию и Лео. «Цель прибытия всех вас сюда, в этот город, где жизнь встречается со смертью, — показать вам, что смерти не нужно бояться, ее можно рассматривать как праздничный обряд посвящения. И это тоже может быть ценным и священным.

«Через пару часов мы увидели, как паломники радостно купаются в Ганге, смывая свои грехи. Затем мы увидели, как близкие везли членов своих семей на кремацию и отправляли на небеса. Мы верим, что смерть здесь разрывает цикл реинкарнаций и отправляет души наших близких прямо в нирвану. Для нас это то, что следует праздновать, а не оплакивать».

«Мы все верим в разные вещи о загробной жизни», — сказала Миа. «Варанаси учит нас принимать смерть так же, как мы принимаем жизнь. я знаю это может показаться трудной для принятия концепцией. Но этот раздел путешествия посвящен встрече с нашей смертностью. Нет лучшего места, чтобы увидеть это, чем этот яркий, волшебный город».

«Если бы я мог, я бы хотел вам кое-что показать», — сказал Кабир и молча спросил у всех нас, все ли в порядке. «Это будет означать возвращение наружу».

Саванна выпрямилась, готовясь к приступу горя, но затем глубоко вздохнула и кивнула. Я так гордился силой, которая росла в ней. Я видел, как Саванна от горя поднимается на гору все выше и выше, день за днем. Она достигла вершины. Она была чертовски откровением. Она была небольшого роста, но ее сила была силой Титана.

Стало ясно одно: она сильнее меня.

"Хорошо?" Я сказал, когда мы поднялись на ноги.

— Хорошо, — сказала она и сжала мою руку. Только один раз. "Ты?"

— Хорошо, — промолчал я. Я был совсем не таким. Миа и Лео еще не подвели нас. Так что я бы им поверил. Мне потребовалось много недель, чтобы передать им некоторый контроль, но я мог видеть, что они делают. И это помогло.

Мы последовали за Кабиром обратно в лабиринт переулков. Всего через десять минут мы увидели еще две процессии. Я затаила дыхание, когда увидела их — я тоже обнимала Саванну.

Она дрожала, но держала подбородок поднятым. И когда вся семья проходила мимо, она почтительно склонила голову, и у меня на глазах выступили слезы. Мне казалось, что за несколько недель я узнал о жизни в Саванне больше, чем в любой школе в своей жизни.

Я тоже склонил голову. Я надеялся, что они прошли хорошо. Что это было мирно и что их действительно ждала нирвана. Какой образ – попасть в место, свободное от боли и осуждения, наполненное любовью во всех ее формах. Никакой печали и бед. Только мир и счастье. Эта мысль заставила меня согреться надеждой. Надеюсь, что это было правдой.

Из-за угла донесся смех, отвлекший меня от раздумий. Кабир повел нас в том направлении. Когда мы приехали, это было что-то вроде пекарни/кондитерской. Там были люди, одетые в белое, смеющиеся, едящие и празднующие .

Кабир указал рукой на людей. «Они только что увидели своих любимых один кремирован». Я нахмурился, не в силах этого понять. Я вспомнил похороны Киллиана, а затем его поминки. Я едва это помнил. Мои мама и папа много плакали. Из другой моей семьи. Было много напряженного молчания, оцепенения и страха.