Тысяча разбитых осколков

кромешная тьма и слепящий свет

Сил

Варанаси, Индия

ВЕЗДЕ БЫЛИ ЛЮДИ. Каждый узкий извилистый переулок, по которому мы шли, постепенно заполнялся все большей толпой. Запах специй и чая распространялся в воздухе от торговцев, продававших еду и напитки на тротуарах, пока мы проходили мимо.

Здесь, в Варанаси, все было открыто. Это было почти ошеломляюще для чувств, и город был полон такого количества разных вещей, которые можно было увидеть и поглотить, мой разум крутился. Были парикмахеры, стригавшие людям волосы в религиозных целях. Изображения ярко раскрашенных индуистских богов, украшающих город. Это было шумно, шумно и наполнено тем, что можно назвать только жизнью .

Саванна крепко держала меня, пока мы шли по переулкам, следуя за Мией и Лео, когда мы приближались к реке, которой славился Варанаси. Река Ганг. Наш гид Кабир уже рассказал нам об этой реке. В индуистской культуре считалось, что он обладает целебными свойствами. Паломники, совершившие уникальное путешествие к Гангу, погружались в реку и позволяли священной воде смыть их нечистоты и грехи.

Вода, текущая через руки человека, также была способом запомнить их предки-мертвые. Моя грудь сжалась, когда Кабир упомянул об этом.

Было раннее утро, солнце едва светило на небе, и мы прибыли к Асси Гхату — широкой ступенчатой полосе на берегу Ганга. Как только мы достигли вершины гата, я остановился на месте передо мной. Смех раздался в массе людей, собравшихся у реки. Люди всех возрастов, от стариков до младенцев. Они зачерпнули воду, вылили ее на себя и позволили ей упасть обратно в реку.

Чувство благоговения наполнило меня. Я знала, что просто слышать их смех, их жизнь в этот момент, веру в то, что эта вода искупает их грехи, никогда не исчезнет.

«Для многих из них этот момент, — сказал Кабир, — станет одним из величайших моментов в их жизни». Кабир улыбнулся плещущимся детям, и я притянула Саванну к себе.

Было в этом месте что-то такое, что меня успокаивало. Когда мы приехали, Кабир объяснил, что этот город известен как место, где жизнь встречается со смертью. Высокодуховное место, священное для приверженцев индуистской религии. И вы могли это почувствовать. Вы могли чувствовать счастье как от паломников, так и от туристов, но вы также могли чувствовать тяжелый покров смерти, нависающий над вами. Словно каждый этап жизни слился в огромный котел, бурлящий вокруг вас.

Я поднял голову и обернулся, чтобы увидеть гаты в самом низу ряда из восьмидесяти с лишним человек, расположенного на берегу реки. Это были гаты кремации. Двадцать четыре часа в сутки здесь сжигали тела погибших. Их прах был помещен в Ганг, чтобы очистить их после смерти. Кабир объяснил нам, что в индуизме существует поверье, согласно которому, если человек умрет здесь, в Варанаси, или его тело привезут сюда для кремации, он вырвется из цикла реинкарнаций и достигнет нирваны.

Из-за этого город всегда был занят, близкие хотели подарить своим умершим членам семьи величайший подарок из всех — вечный дар рая.

Я посмотрел на эти гаты вдалеке и почувствовал боль в груди. Мне бы очень хотелось подарить Киллиану что-то подобное. Хотелось бы подарить ему кусочек рая после ада, в котором он так тайно жил.

Кремационные комары никогда не прекращались. Пепел из их труб поднимался в воздух. Кабир рассказал нам, что Варанаси — город, где смерть и жизнь были переплетенными этапами бытия. Не прятался за дверями и не оставался в тайне, а жил на публике, на виду у всех.

Саванна вела себя тихо с тех пор, как мы сюда приехали. Как и большая часть группы. Это было головокружительное место. Это может сбить с толку тех из нас, кто не принадлежит к этой вере и культуре. Но мы были полны решимости учиться. Лео и Миа сказали, что эта часть поездки посвящена столкновению со смертностью. Гоа и округ Агра постепенно привили нам это понятие — «систематическая десенсибилизация», как называли это Миа и Лео. В Варанаси мы нырнули прямо в воду. И мы это почувствовали. Чувствовал дискомфорт смерти, преследующий каждое наше движение.

Мы сели на ступеньки и наблюдали за людьми в реке. Они были в восторге.

«Как приятно это видеть», — сказала Саванна, одетая в свободные розовые брюки и струящуюся белую рубашку. «Видеть, как люди с такой стойкой верой переживают этот момент». Она улыбнулась. Это была улыбка, которую я узнал как ее улыбку Поппи. Когда она с любовью вспоминала свою сестру. Со времени нашего пребывания в районе Агры оно появлялось чаще. У нее также был одинокий вид, который я тоже узнал, когда ее мысли о сестре были не такими легкими. Я был рад видеть, что эта улыбка становится реже.

«Поппи очень верила в высшее существо». Она указала на женщину, которая полностью погрузилась в реку, деликатно, выказывая воде свое глубочайшее уважение. «Это как крещение».

Тогда Саванна посмотрела на меня. «Даже если вы не разделяете эту веру, как вы можете смотреть такую сцену и не испытывать чувства спокойствия и умиротворения? Как можно не поддаться радости и умиротворению, которые этот ритуал дарит этим людям? Монументальный момент в их духовном путешествии. Это невероятно», — сказала Саванна.

Справа стоял одинокий пожилой мужчина, молившийся. Молодая пара, держась за руки, вместе погружается в воду. Мое сердце замерло, когда они вышли и посмотрели друг на друга с такой любовью, что это было почти невозможно наблюдать.

«Я никогда не видел ничего подобного», — сказал я и продолжил смотреть. Мы наблюдали, пока солнце не поднялось выше в небе, и гхат, у которого мы сидели, не стал слишком занят, чтобы оставаться там.

Возвращаясь к нашему отелю, мы остановились, когда процессия людей прошли мимо. Мое сердце упало, когда я понял, чему стал свидетелем. Кабир сказал нам быть готовыми.

Семья несла своего умершего члена семьи на своего рода кровати. Умершего заворачивали в белое полотно и несли в направлении кремационного гата. Я был так потрясен, увидев это вблизи, что мое тело застыло.

Воспоминания о том, как я держал Киллиана на руках, схватили меня и не отпускали. Я почувствовал, как моя грудь сжимается, а сердце бьется не синхронно. Ситуация стала только хуже, когда рука Саванны вздрогнула в моей, а когда я посмотрел на нее сверху вниз, она быстро впала в панику. Ее лицо побледнело, а дыхание стало прерывистым.

— Сав, — сказал я хриплым голосом. Я пытался быть рядом с ней, но не мог избавиться от мыслей о Силле. Мне казалось, что если я посмотрю вниз, то увижу его в своих руках… исчезнувшего.

Саванна споткнулась, ее тревога взяла полный контроль. Ее испуганного лица было достаточно, чтобы заставить меня двинуться с места. Я встал перед ней, загородив ей обзор. Процессия исчезла из поля зрения, и я обхватил щеки Саванны и сказал: — Сосредоточься на мне, Персик. Посмотри на меня." Она сделала. И посреди переулка, мимо которого проталкивались люди, я сказал: «Вдохните на восемь». Мой голос был ослаблен моими собственными мыслями, но я должен был помочь ей пройти через это. У нее все было так хорошо. Но это было горе. Один спусковой крючок, и все, за что мы боролись, казалось, рассыпалось в прах, и нас отбросило на несколько шагов назад.

«Держись четыре. Почувствуйте и услышьте, как замедляется ваше сердцебиение». Саванна сделала то, что я сказал, но ее внимание снова переключилось на переулок. Ее глаза расширились, а дыхание стало прерывистым. Я обернулся, чтобы посмотреть, на что она смотрит, и увидел еще одну семейную процессию, несущую их любимого человека на кремацию.