Страница 8 из 9
– Добрый вечер! Какая неожиданная встреча! – начала было она говорить, противно визгливо и чересчур громко, но была прервана Тимофеевым:
– Не добрый, как видите. И не надо так голосить, Вы же видите, что ребенок спит. Будьте добры, придержите подъездную дверь.
Но эта ведьма-дочь хорошей и доброй сердцем соседки словно бы случайно не успела поймать закрывающуюся дверь. Сложила губы в некое подобие разочарованной улыбки и выдала:
– Ой, простите! Увидела Вас и разволновалась.
– Бывает, – усмехнулся Тимофеев и обошел даму по дуге.
Я открыла подъезд и, придерживая дверь, махнула Игорю, тихо пояснив:
– Третий этаж. Лифта в доме нет, лампочки зажигаются на движение.
На первой же площадке Игорь пропустил меня вперед, шепнув:
– Иди вперед, Настюш, открывай нам дверь.
Войдя в квартиру, Тимофеев замер в прихожей. Я, скинув туфли, прошла к комнате дочери, махнув Игорю, чтобы он шел за мной. Он без помощи рук разулся и лишь потом пошел вглубь квартиры. На улице, конечно, лето и сухо, но все равно мне было приятно, что он не пошел в квартиру, не сняв уличной обуви.
Пока Игорь держал Еву на руках, я разобрала её кроватку, включила смешной ночник в ее изголовье и шепнула:
– Укладывай.
– Снимай с нее платье, пока я держу, Настюш, потом ведь придется ворочать ребенка в кровати, чтобы раздеть. Проще сейчас, на весу.
Логика в его словах была, а потому я не стала с ним спорить, а просто раздела дочь в его руках.
Игорь уложил Евушку очень аккуратно, она пару раз в полусне хмыкнула, я погладила ее по спинке, успокаивая:
– Спи, моя девочка. Мама здесь.
Из комнаты дочери мы с Игорем вышли вместе. Он будто не хотел оставлять ее одну. Странно, почему ж он так реагирует на нее, мало ему одного, и рожденного в браке, ребенка?
– Пошли на кухню, – шепнула я и указала направление. – Давай сразу и сейчас все проясним, если уж ты все равно здесь.
Тимофеев кивнул и молча пошел за мной.
Глава 8
Мы вошли на кухню, я зажгла полный свет – ни к чему мне сейчас все эти намеки на интимность обстановки и приглушенный свет.
– Присаживайся! – кивнула на стул за столом.
Тимофеев послушно опустился на один из стульев. Даже странно, с чего бы это он такой молчаливый и послушный? Я встала к окну, сложила руки на груди. Сделала это интуитивно, но где-то я читала о том, что, складывая руки таким образом, мы отгораживаемся от собеседника. А ведь да, я от него хотела отгородиться!
– Игорь, давай проясним все и сразу, раз уж ты все равно здесь, – повторила я.
– Давай, Настюш, давай! – кивнул опять же покладисто.
– Ева только моя дочь.
– Но я её отец, – не спрашивал, а заявил уверенно. Вот и кончилась идиллия.
– Слушай, – я устало вздохнула, – даже если и так, то положения вещей это не меняет. Мы с Евой сами по себе, ты сам по себе.
– Почему ты не сообщила, что беременна?
– Зачем? У тебя ж там семейные обстоятельства, свой ребенок и жена молодая имеются. Мы с Евой там с какого боку? Игорь, я видела вас с ней там, около гипермаркета. В тот момент, когда у нее начались схватки. Да ты ведь и сам это знаешь.
– Знаю, я тебя видел, но пока добежал до этого чертова кафе, ты ушла. Даже не так, испарилась просто. Если бы не пакет с фигуркой кота, забытый тобой там на стуле, я бы решил, что ты мне привиделась, – Игорь улыбнулся одними губами.
Я выставила вперед руку, не давая тем самым ему возможности сбить себя с мысли:
– Игорь, шесть лет тому назад ты уехал стремительно, среди ночи и, я полагаю, что по первому же её звонку. За два месяца после своего отъезда ты ни разу мне не позвонил. Поматросил и бросил, – я непроизвольно процитировала свою здешнюю начальницу Ольгу Васильевну, – с кем не бывает, верно? Курорт же! Кто ж ожидает продолжения курортного романа, да, Игорь Романович? Какие уж тут общие дети? Так что нет, Тимофеев, Ева только моя дочь! Твое участие в ее появлении на свет минимально, как бы скептически это не звучало сейчас. Вот пусть так и остается дальше!
Говорить громко я не могла по причине открытой двери в комнату дочери, а потому свою пламенную речь я говорила вполголоса. Эффект, безусловно, не тот, но, видно, товарищу генералу и этого хватило. Я видела, как во время моего монолога его руки то сжимались в кулаки, то разжимались. Желваки играли на скулах, но он молчал, давая возможность высказаться мне.
Услышав, что я замолчала, уточнил:
– Всё сказала?
– А этого мало?
– Настасья, я понимаю то, КАК это сейчас прозвучит, но знай: то, что ты видела, сидя в кафе – это совсем не то, что ты себе думаешь. Ни Ксения, ни ее мать – это не моя семья. И никогда ею не были. Ксения – дочь моего сослуживца Сергея, Инга – его жена. В тот день, когда я сорвался, мне действительно позвонила Инга. Сергей был тяжело ранен. Он когда-то мне жизнь спас, Инга потом после выписки меня выхаживала. Ты же видела шрамы, так что понимаешь, о чем я говорю.
Я непроизвольно кивнула, вспомнив шрамы от ранения на теле Игоря.
– Моя жена ушла от меня именно тогда же, – он произнес это с усмешкой. – Прости, но в ту нашу с тобой пору знакомства я не рассказывал тебе этого. Как раз вот, чтобы наши с тобой встречи не смахивали на этот самый курортный роман. Я весь из себя несчастный и брошенный, а ты меня утешаешь.
Я, не удержавшись, хмыкнула, признавая правоту в его словах, а Игорь продолжил:
– Так что я слишком многим им обоим обязан: и Сереге, и его жене Инге. Я не мог их бросить в такой момент.
Игорь взлохматил волосы на затылке и резко выдохнул. Я молчала, понимая, что он еще не все сказал.
– Их дочь Ксения не моя жена. Своего ребенка она не от меня родила, впрочем, это к делу не относится. Она избалованная девчонка, привыкшая всё делать по своему желанию и хотению.
– Я заметила. Я стояла за ними в том кафе в очереди. Слышала их с матерью разговор. Они упоминали в разговоре тебя. Точнее, я сначала думала, что полного твоего тезку, но потом увидела тебя и…
– И сбежала, не дав нам возможности поговорить, – Игорь договорил мою фразу и вдруг спросил:
– Как получилось, что вы с Евой живете вдвоем? Твой жених не поверил в то, что Ева его дочь?
Настала моя очередь удивляться:
– Мой жених? Ты о чем сейчас?
– Я не стал тебе звонить ночью, когда улетал, знал, что тебе надо было на следующий день вставать на работу. Утром не успел написать сообщение, потому что сразу поехал в больницу к Сереге. Дернулся позвонить тебе только спустя три дня. Серый все эти дни лежал в реанимации, висел на волоске.
– Выжил?
– Выжил, старый черт! – Игорь тепло улыбнулся, а потом, вмиг посерьезнев, договорил:
– Я позвонил тебе на настольный телефон, тот, что стоит в твоем кабинете. Ответила какая-то женщина, я не помню сейчас ее имени. Она мне сказала, что у тебя есть перспективный жених, и чтобы я не портил тебе жизнь. Отчитала как раз в той манере, мол, поматросил и бросил.
Услышав это, я опешила:
– Что? Какой жених? Да я в тот период с мужем разводилась. Не было у меня никаких женихов и в помине! Ни тогда, ни сейчас.
И тут я, не веря сама себе, уточнила:
– Как говоришь, она сказала? Поматросил и бросил? – Игорь кивнул. – А ту, которая тебе ответила, не Ольга Васильевна, случайно, зовут? Она тебе представлялась?
Игорь на пару секунд задумался, а потом уверенно произнес:
– Да. Так она и представилась, я еще ведь подумал о том, что так мою первую учительницу звали. Очень грамотная женщина была.
Я на негнущихся ногах подошла к свободному стулу, опустилась на него и лишь потом потрясенно прошептала: