Страница 4 из 9
А вот это был удар ниже пояса, забеременеть мне так и не удавалось. Почему муж решил мне напомнить об этом именно сейчас, да еще и по телефону? Я закусила губу, но промолчала, медсестра, сидящая со мной в кабинете, уже и так подозрительно внимательно смотрела в монитор своего компьютера, значит, точно вслушиваясь в мой разговор с мужем.
Зачем муж так со мной? За что? Ведь знает же, какая это больная для меня тема, а он вот так, походя, по телефону ее поднимает.
Костик в раздражении бросил трубку, а я, посмотрев на часы и прикинув время до начала дежурства, поняла, что успею съездить к морю и искупаться. Переехав жить в Крым, я полюбила купаться в море по вечерам.
Санаторий наш стоял на берегу лечебного озера, до моря меньше десяти минут на машине.
– Успею до начала смены, – решила я и, сев за руль, рванула к морю.
Вечером купаться приезжали только местные. Отдыхающих уже не было. Им бы солнышка урвать, а уж море обычно шло бонусом, а зря, между прочим! Вечером вода самая теплая, на юге темнеет рано, любители позагорать уже часа два, как расползлись с пляжа, а это значит, что песок, поднятый ими со дна, уже успел осесть.
Я оставила сумку с вещами на скамейке, что стояла рядом с кабинками для переодевания, и побежала в море. В сумке было только платье, полотенце и нижнее белье, так что быть ограбленной я не боялась, да и не было никого на пляже. Отдыхающие переползли в кафе неподалеку, все столики там были заняты.
Я шагнула в море и замерла на мгновение, привыкая к воде. Год уже здесь живу, а от моря так и не устала, только еще больше к нему привыкла.
Быстрый заплыв придал мне сил и вернул хорошее настроение.
Прикинув, что душ я до начала смены успеваю принять на работе, шагнула в кабинку для переодевания – ехать в мокром купальнике не хотелось совсем, как и мочить им платье, а потому надо быстро переодеться и на работу.
Едва я скрылась внутри кабинки и сняла купальник, как услышала приближающиеся шаги и капризный женский голос:
– Пу-у-усик, давай здесь остановимся. Переодевалка, скамейка чистая и даже вон кафе-мороженое рядом. Ты ведь купишь мне мороженое, правда?
– Куплю, моя мороженка.
– Только купи, как я люблю: в вафельном рожке, мятное, с кусочками шоколада, цветной карамелью и политое сиропом! – капризно перечисляла девушка.
“Как же у тебя после такого не слипается-то в одном месте?” – шептала я себе под нос, отжимая мокрый купальник и вытираясь, а потому-то и не сразу узнала мужской голос, отвечающий девушке.
– Да, моя сладенькая, куплю. Всё куплю, что захочешь.
“Нет, ну ты смотри, как она его выдрессировала! Он же сам сочится тем самым сиропом вместе с кусочками, мать его, шоколада и карамели”.
За тонкой стенкой послышалась возня и поцелуи.
– Пу-у-усик, ну иди уже за мороженкой! А я переодеваться. У меня для тебя будет сюрпри-и-из! Не хочу, чтобы ты увидел его раньше времени.
– Обожаю твои сюрпризы, сладкая моя!
И тут я, наконец, узнала мужской голос…
– Похоже, сюрпризов-то наш пусик получит сразу два, – усмехнулась я, натягивая платье и попутно прислушиваясь к шуршанию одежды за тонкой стенкой кабинки для переодеваний.
Вытянувшееся лицо своего мужа с той самой “мороженкой” в руках я помню до сих пор, жаль, телефон у меня был в машине, а так бы отличные кадры получились.
То, что пусик вернулся, услышали мы обе, а потому вышли из раздевалки тоже одновременно.
Я молча, а та капризная дамочка с глупым и писклявым:
– Сюрпри-и-и-из!
– Настька?
– Упс! – я усмехнулась, увидев ошарашенное выражение своего мужа.
Перевела взгляд на его любовницу, вышедшую из соседней кабинки, и замерла, глядя на нее. Холод сковал мое сердце, слезы застыли в глазах – дама была беременна, и судя по заметно выпирающему животику, уже был третий триместр. И что еще было гадко во всем этом театре абсурда, так это то, что мы с этой любительницей мороженого были знакомы.
– Сюрприз удался на славу, да, Костик? Я смотрю, пока я паковала чемоданы, ты паковал свою любовницу, да, пу-у-усик? – я передразнила голос ее голос.
– Насть, я всё объясню!
– Да что уж тут объяснять, Кость? Твоя секретарша оказалась профессионалкой во всем. Кушайте свою мороженку, не обляпайтесь! Завтра я подаю на развод.
И подала. Сама. А потом, спустя два дня, в наш санаторий на восстановительное лечение приехал генерал Тимофеев.
Глава 4
Наши дни.
Я, отработав полный рабочий день, шла к машине быстрым шагом. Вот он, один из нюансов одинокого материнства. Задержка на работе была чревата тем, что Ева опять будет в группе самой последней из детей. Официально детский сад работал до семи вечера, но детей забирали уже около шести. Всех, кроме Евы.
Воспитатели, конечно, знали, где и кем я работаю, как знали они и то, что дочку я ращу одна. Но недовольство от того, что приходится из-за меня работать как положено, до семи, сквозило в их словах, когда я приезжала за Евой. И сегодня я пообещала дочери, что заберу ее пораньше.
До машины я не успела дойти, меня окликнули.
– Настасья, подожди!
Черт! Только не это! Я услышала голос Тимофеева и мысленно выругалась.
– Игорь, у меня совсем нет времени.
– Я хочу поговорить!
– А я нет, – отрезала и шагнула к своему автомобилю.
– За что ты так со мной? – его вопрос не сказать, что удивил, но озадачил точно.
– Как именно, товарищ генерал?
– Почему не сказала, что беременна?
Я уже набрала воздух в легкие, чтобы ответить на вопрос Игоря, но не успела. Раздался звонок моего телефона, на экране высветилось имя воспитателя дочери, и мое сердце сжалось в страшном предчувствии.
Игорь, увидев мое испуганное выражение на лице, замолчал на полуслове.
– Слушаю! – бросила я в трубку.
– Анастасия Евгеньевна, тут ваша дочь… Тут Ева… Она… Упала… – голос воспитателя срывался, она говорила что-то еще, а я никак не могла уловить смысл того, что она говорит.
– Настасья, ты позволишь? – Игорь забрал телефон из моих пальцев, а я только сейчас поняла, что он стоял слишком близко и все слышал.
– Отставить блеять овцой! – рявкнул он в трубку. – Где сейчас Ева?
– Скорая увезла ее в центральную городскую, – неожиданно это подействовало на воспитателя, она собралась и, наконец, озвучила то, что собиралась. – Врачи предполагают, что у Евы перелом лодыжки.
– Давно?
– Что, перелом?
– Девушка, я очень надеюсь, что ребенок не с утра в таком состоянии!
– Что? Нет, конечно! – я слышала, как воспитатель опять начала заикаться.
– Я пытаюсь узнать у Вас то, как давно Еву увезли в больницу!
– Десять минут тому назад.
– Почему не позвонили сразу?
– Я… Мы…, – опять понеслось из трубки телефона.
– Пишите объяснительную, где вы были и чем занимались в тот момент, пока дети гуляли, – прорычал Игорь в трубку и сбросил вызов. – Настасья, давай ключи и говори, куда ехать. В таком состоянии тебе нельзя за руль.
– Игорь…
– Нет времени на споры. Давай ключи! Наша дочь в больнице, а сама ты не сможешь вести машину, так что не глупи.
Видя, что я все еще сомневаюсь, Игорь убрал командные интонации из голоса:
– Поехали, Настюш, поехали. Наша девочка там одна, и ей страшно.
Это сработало. Я вложила ключи от автомобиля в руку Тимофеева. Он распахнул дверцу передо мной, потом, пока я пристегивалась, быстро обошел автомобиль и сел на водительское место. Уверенно завел двигатель, отодвинул кресло, быстро глянул в зеркала и что-то сказал мне. Видя, что я не реагирую, повернулся ко мне и повторил свой вопрос. Я моргнула и попыталась сосредоточиться на его голосе.