Обмани меня

— Умираю от желания попробовать тебя на вкус, — бормочет он, прежде чем наклониться и провести языком по моему центру, кружа вокруг клитора.

— Чертовски вкусно.

Палец входит в меня, когда он пожирает мой клитор, мои стоны и всхлипывания наполняют воздух, пока он продолжает свое нападение на меня. Он снова и снова бормочет себе под нос, говоря, какая я приятная на вкус и какая я хорошая маленькая шлюшка.

Внутри меня нарастает давление, и я знаю, что долго не продержусь.

— Пожалуйста, Марко, — хнычу я. — Пожалуйста, позволь мне кончить.

— Бляяяя, — стонет он, отрывая свой рот от меня, свободной рукой расстегивая штаны и немного стягивая их вниз, прежде чем сжать свой член. Я облизываю губы, и он одаривает меня дерзкой ухмылкой.

— Не сегодня, детка.

Я игриво надуваю губы, и он качает головой.

— Ты все еще восстанавливаешься, так что я пока не буду тебя трахать. Но я, блядь, буду пожирать тебя до тех пор, пока ты не забудешь даже собственное имя, прежде чем окрасить твою кожу моей спермой и пометить тебя как свою.

Я стону от картины, которую он рисует в моем воображении.

— Тебе не нужно отмечать меня. Я уже твоя.

— О, я знаю, — смеется он, — но ничто не сравнится с видом тебя, покрытой мной.

Он наклоняется назад и снова начинает наслаждаться мной, пока его пальцы входят в меня и выходят из меня. Я не могу ясно видеть его движения, но движение его руки, которое я вижу, когда он двигается по всей длине, настолько чертовски эротично, что я чуть не кончаю на месте.

— Так близко, — бормочу я, когда он касается пальцами моей точки G, изгибая их так, что по мне пробегает волна удовольствия. Все, что ему нужно, это зажать мой клитор между зубами, покусывая его, чтобы подтолкнуть меня к краю.

Я вижу звезды, когда мои глаза закрываются, мое тело приподнимается с кровати, а бедра приподнимаются в погоне за этим ощущением. Все мои чувства сливаются воедино, когда я испытываю самый сильный оргазм, который когда-либо испытывала. Только когда я возвращаюсь на Землю, я чувствую влагу, покрывающую нижнюю часть живота и бедра.

— Грязная маленькая шлюха. — Марко посмеивается, глядя на свою сперму, покрывающую мое тело, прежде чем удалиться в ванную за мочалкой.

Он моет меня, не позволяя пошевелиться ни единым мускулом, прежде чем забраться в постель рядом со мной.

— Сейчас середина дня, — ворчу я. — Нам пора вставать.

— Ты месяцами лежала в больнице на этой крошечной, ужасной кровати, так что держи свою задницу на месте, а я собираюсь обнять тебя до чертиков, хорошо? — он что-то бормочет и прижимает меня к своей груди.

— Итак, что дальше? — Спрашиваю я.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает он, прежде чем поцеловать меня в волосы.

— Угроза миновала. Мы в порядке. Итак, что нам делать дальше?

Он напевает, его руки сжимаются вокруг меня. — Что пожелаешь, маленький воин. Мне все равно, что произойдет, лишь бы ты была рядом со мной до конца вечности.

— Я люблю тебя, Марко, — шепчу я. Это первый раз, когда я говорю ему об этом с тех пор, как мы были в хижине. В больнице мне всегда было не по себе, как в тот первый реальный раз, когда я сказала, что словам нужно больше смысла. Это должно было быть что-то особенное, это должны были быть мы.

Я поднимаю на него взгляд, и его смягченные глаза смотрят на меня с благоговением.

— Я люблю тебя, Слоан. Так чертовски сильно.

With love, Mafia World

Эпилог

Марко

Шесть месяцев спустя

Поездка из аэропорта показалась мне вечностью, хотя на самом деле она заняла всего около двадцати минут, но жара стояла чертовски удушающая.

Мы прибыли в дом тети Слоан около часа назад. Я давал ей пространство с тех пор, как мы приехали сюда, потому что знаю, что ей больно возвращаться в то пространство, которое она делила со своей тетей.

Это место — огромная часть прошлого Слоан, и я знаю, что, приехав сюда, она сможет двигаться дальше в будущее.

Я спускаюсь вниз, убрав наши вещи в комнате Слоан, поскольку она так и не переехала в хозяйскую после смерти своей тети, и иду по дому в поисках ее. Когда я нигде ее не нахожу, я случайно смотрю в кухонное окно и вижу, что она сидит на скамейке в конце сада.

Эмоции переполняют меня, когда я понимаю, что она делает. Она сидит на мемориальной скамейке, скамейке, которую она всегда обещала разрешить мне посетить.

Недолго думая, я выхожу и присоединяюсь к ней.

Я медленно подхожу, не желая мешать, но она, должно быть, почувствовала мое приближение, потому что оборачивается, улыбаясь.

— Иди сюда, — бормочет она, и я сажусь рядом с ней, беру ее за руку и любуюсь видом. Это немного, ничто по сравнению с видом на наше местечко в городе, но это частичка Слоан, и я возьму любую ее частичку, которую смогу достать.

Я говорю, что это немного, но вид на горы впереди меня очень живописен. Я просто житель Нью-Йорка до мозга костей.

— Раньше я приходила сюда по ночам и разговаривала. Иногда это было единственное, что помогало мне пережить ночь, — говорит Слоан, ее волосы мягко развеваются, когда мимо нас проходит ветерок.

— Ты говорила с малышкой? — Спрашиваю я, и она тихо смеется.

— Сумасшедшая, да? Но да... Иногда я разговаривала с ребенком, но в основном я разговаривала с тобой. — Она сжимает мою руку и поворачивается ко мне лицом, ее пронзительные голубые глаза сияют только любовью.

— Ты говорила со мной? Что ты сказала?

Она смеется, и звук обволакивает меня, наполняя благодарностью за то, что она может вот так смеяться, быть свободной.

Это были тяжелые шесть месяцев, настолько тяжелые, что мы оба решили, что нам было бы полезно обратиться к психотерапевту по поводу того, через что мы прошли. Каждую ночь мне снились кошмары, образ тела Слоан, лежащего в больнице, преследовал меня, и у нее были похожие кошмары, когда меня реанимировали в машине скорой помощи. Но мы приближаемся к успеху. Мы пройдем через это вместе.

Она пожимает плечами. — О моем дне. О том, как я злилась, что ты никогда не любил меня так, как я тебя. О том, как я хотела бы вернуться к тому времени, когда в моей жизни все было хорошо.

— Я всегда любил тебя, Слоан.

— Я знаю, — просто говорит она, как будто это самая очевидная вещь в мире.

Еще одна вещь, которую мы сделали за последние шесть месяцев — по совету психотерапевта Слоан, — это сели вместе и обсудили, какими мы хотели бы видеть наши отношения с тех пор, как в последний раз, когда мы были вместе, мы были, по сути, детьми, вынужденными любить друг друга наедине.

Мы поняли, что, хотя мы оба не хотим детей, не только из-за того, через что прошла Слоан, но и потому, что мы счастливы, что нас только двое, мы также не хотим брака. Мы счастливы такими, какие мы есть, и если это изменится в будущем, тогда мы сможем обсудить это, но прямо сейчас мы — это просто мы.

Лука также объявил семье, что у них с Иззи не будет детей, хотя от них этого ожидают. Но это их личное дело, и если они не хотят заводить детей только ради того, чтобы произвести на свет наследника, то молодцы. Поскольку и я, и Лука не будем носить фамилию семьи, то — да поможет нам всем Бог — дочь Энцо или любые другие его дети могут продолжать семейный бизнес, если захотят.

У Слоан были вопросы от людей на работе, спрашивавших ее, действительно ли она уверена, что никогда не захочет детей из-за того, через что ей пришлось пройти, но так не бывает.

У кого-то может случиться выкидыш, а затем он решит попробовать снова. Или он может решить, что не хочет детей.

Кто-то может сразу решить, что отцовство не для него, и это нормально.