Обмани меня

Огонь в ее глазах, когда она кричала на меня, — это то, чего я никогда раньше у нее не видел, и — хотя, вероятно, так не должно было быть — это было чертовски горячо.

Хотя одна вещь, которая также крутилась у меня в голове — и не в хорошем смысле, — это то, что она говорила о том, чтобы позаботиться о себе.

Я прекрасно знаю, что Слоан умеет драться. Но по тому, как она говорила, можно подумать, что с ней что-то случилось. Это и то, как потускнел свет в ее глазах с тех пор, как я увидел ее снова, заставляет мой желудок сжаться. Кто-то причинил ей боль? С ней что-то случилось?

Я не могу смириться с незнанием.

Я хватаю свой мобильный с кофейного столика и внутренне стону, когда набираю нужный контакт.

— Алло? — Алек отвечает после первого гудка.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал, — бормочу я.

Наступает пауза, и я знаю, что он, вероятно, задается вопросом, что, черт возьми, происходит. Обычно я звоню только в том случае, если это как-то связано с Лукой.

— Что происходит?

— Мне нужно, чтобы ты кое-кем занялся. Я думаю, что-то случилось после того, как она уехала из города десять лет назад, но я не могу спросить Иззи.

— Имя?

— Слоан О'Брайен, — бормочу я, и раздается долгий, протяжный вздох.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не преследуешь эту девушку. Я думал, ты не причиняешь вреда женщинам и детям? Преследовать сестру главы Ирландской мафии — не хорошая идея.

Я хихикаю. — Алек, ничто и никто никогда больше не причинит вреда этой женщине, если мне есть что сказать по этому поводу.

За очередной паузой следует неистовый смех. — Срань господня. Это случилось снова. Я сказал Энцо, что это похоже на чертову пандемию. Держись от меня подальше, Марко. Я не хочу, чтобы ты перекладывал это дерьмо на меня.

Я закатываю глаза. Алек известен как плейбой-миллиардер-холостяк и много раз говорил нам, что никогда не планирует остепеняться.

— Это не в новинку, так что, думаю, ты в безопасности, — ворчу я, и он хмыкает. Я слышу, как он щелкает по клавиатуре на заднем плане.

— Итак, я ищу что-нибудь, что случилось с ней после того, как она переехала к своей тете? — он спрашивает, хотя в основном для себя, поэтому я молчу. — Хорошо. Итак, если она переехала к ней тогда, давайте начнем отсюда… о, вот еще что... — Он замолкает, и я на мгновение замолкаю, ожидая, что он скажет что-нибудь еще, но он этого не делает.

— Что? — Рявкаю я.

Снова тишина.

— Алек, что. . Блядь. Случилось? — Спрашиваю я сквозь стиснутые зубы, в то время как мой пульс учащается, и я сразу же думаю о худшем.

— Эм… Прости, чувак, но я думаю, что лучше всего услышать это от нее, если она когда-нибудь решит тебе рассказать. — Его голос нехарактерно мягкий, с чем-то, что звучит очень похоже на жалость в его тоне.

Что, черт возьми, с ней случилось такого плохого, что Алек даже мне не хочет рассказывать?

То чувство, которое преследовало меня годами, возвращается с удвоенной силой. Тот тихий голос в моей голове, который говорил мне, что я должен был больше бороться, что я должен был действовать по-другому. Если бы я поступил по-другому, случилось бы с ней то, что случилось? Или я мог бы предотвратить это?

— Прости, Марко, — говорит Алек, на мгновение пугая меня. Я забыл, что он все еще на линии. Я ворчу, прежде чем повесить трубку. Он уже знает меня, так что поймет, что я сделал это не для того, чтобы быть придурком, и что мне просто нужна тишина.

Думаю, мне просто остается надеяться всем, что у меня есть, что Слоан однажды передумает, и если это произойдет, надеяться, что однажды она в конце концов доверится мне настолько, чтобы рассказать все самой.

Я просто хотел бы стереть свои ошибки прошлого, чтобы между нами никогда не было такой дистанции.

With love, Mafia World

Глава 17

Марко

Прошлое — сентябрь 2014 года

Когда я выхожу из здания, во дворе никого нет. Я только что закончил вечерние занятия и очень устал, но мне все равно нужно заехать к моему отцу на семейную встречу, прежде чем я отправлюсь выполнять для него кое-какие поручения.

Я вернулся в школу всего пару недель назад, а нагрузка уже растет.

Он, вероятно, поручил бы кому-нибудь другому выполнять мои семейные обязанности, если бы знал, насколько я перегружен работой, но я отказываюсь позволять кому-то брать на себя ответственность за меня. Кроме того, он, вероятно, начнет задавать вопросы и копаться в моем расписании, а это последнее, что мне нужно.

Я не хочу, чтобы он узнал о Слоан.

Я понятия не имею, как нам удавалось держать наши отношения в секрете более шести месяцев. Было несколько раз, когда мы были близки к тому, чтобы нас поймали, но все же каким-то образом умудрялись оставаться только между нами. Я даже Луке о ней не рассказывал, а обычно он единственный человек, который знает все, что происходит в моей жизни.

Мне действительно неприятно лгать ему, вот почему я отдалился от него за последние пару месяцев. Я бы предпочел не видеть его, чем быть рядом с ним и лгать о том, что я делал.

А еще я чертовски ненавижу тот факт, что Слоан — мой маленький грязный секрет, а я — ее.

Она никогда не должна быть секретом.

Но когда дело доходит до того, чтобы обеспечить ее безопасность или завести публичные отношения, я каждый раз выбираю ее безопасность.

Я направляюсь к парковке, игнорируя нескольких студентов, мимо которых прохожу по пути. Они знают, кто я, и я разделил их на две категории.

Те, кто так боятся моей семьи, что избегают меня любой ценой.

И те, кто считает работу моей семьи чем-то захватывающим и пытаются сблизиться со мной либо из-за моих денег, статуса, либо из-за выброса адреналина.

Оба гребаные идиоты.

Я прихожу на урок, делаю свою работу и ухожу.

Честно говоря, я не думаю, что за те два года, что я здесь, у меня был настоящий разговор с другим студентом, и это именно то, что мне нравится.

Я уже собираюсь дойти до своей машины, когда краем глаза замечаю, что кто-то подходит ко мне сзади. Я разворачиваюсь и тянусь за пистолетом, но недостаточно быстро. Что-то тупое ударяет меня сбоку по голове, и искры боли затуманивают зрение, не позволяя разглядеть нападавшего, прежде чем чувство страха скручивает меня изнутри и мир становится черным.

Я просыпаюсь от приглушенных голосов, наполняющих воздух Мне требуется мгновение, чтобы вспомнить, где я и что произошло.

Я открываю глаза и обнаруживаю, что нахожусь на каком-то складе. Он похож на те, что принадлежат моей семье, но я знаю, что это невозможно. Я пытаюсь пошевелиться, но мое тело слишком тяжелое. Я смотрю вниз и обнаруживаю, что пристегнута к стулу, а голоса исчезли.

Хм.

Не может быть, чтобы кому-то, черт возьми, удалось затащить меня сюда и привязать к этому стулу, получив всего лишь удар по голове. Тот, кто меня похитил, должно быть, еще накачал меня наркотиками.

Я стараюсь сохранять пассивное выражение лица, несмотря на нарастающую во мне панику, осознавая, что за мной могут наблюдать. Я оглядываюсь по сторонам, но, похоже, я один. Тем не менее, там могли быть камеры.

Мои руки связаны за стулом, а лодыжки привязаны к ножкам стула. Также вокруг моей талии обмотана веревка, обеспечивающая безопасность. Кто бы ни держал меня здесь, похоже, он знает, что делает, потому что я никак не смогу выбраться отсюда без какого-нибудь ножа.

В детстве, как бы бесчеловечно это ни звучало, наш отец обычно привязывал нас к стулу и засекал время, когда мы выбирались из него. Я всегда был самым быстрым между мной и моим братом. Наш папа всегда хотел, чтобы мы были готовы к тому, что может случиться в будущем, и научил нас всему, что мог, чтобы попытаться обезопасить нас. У меня всегда хорошо получалось сохранять стойкость и убегать. Проблема в том, что обычно там не было столько гребаной веревки.