Обмани меня

Этот гнев, очевидно, исходит от Марко.

— Что, черт возьми, это такое? — спрашивает он, и я закатываю глаза.

— Этот чувак всю неделю пробирался в мою квартиру, я просто решила побыть здесь в этот раз, чтобы мы могли подружиться. Не так ли, Реджи? — Я обращаю свое внимание на мужчину на полу, прежде чем передать телефон Иззи.

— Реджи наняли через Интернет, чтобы он доставлял мои маленькие любовные послания. Есть ли шанс, что ты сможешь использовать это, — я киваю в сторону телефона, — чтобы выяснить, кто его нанял?

Иззи ухмыляется. — Конечно, могу.

Я киваю в знак благодарности, прежде чем поворачиваюсь обратно к Марко и Луке. — Вам не обязательно быть здесь.

— Да.… Я все еще чувствую себя виноватым из-за того, что произошло в больнице, так что, как насчет того, чтобы я позаботился о нем вместо тебя? — Спрашивает Лука.

Я поднимаю на него бровь. — Так и должно быть. Разве папочка Романо никогда не учил тебя не прикасаться к женщинам без согласия?

Воздух в комнате меняется, и взгляд Луки устремляется к брату.

— О чем, блядь, она говорит, Лука? — Спрашивает Марко холодным как лед тоном.

Лука поднимает руки в жесте капитуляции, прежде чем пробормотать. — Это было недоразумение, вот и все. Поверь мне, твоя девушка поставила меня на место.

Марко поворачивается ко мне, и я киваю ему.

— Кто бы мог подумать, что из нас троих именно Энцо влюбится в кого-то нормального? — Спрашивает Лука со смешком, прежде чем указать на Реджи. — Mia regina¹, можешь схватить его за ноги? Давай уведем его отсюда, чтобы эти двое могли... поговорить.

Я собираюсь вмешаться, но рука Марко на моей руке в сочетании с резким взглядом заставляют меня передумать.

Я фыркаю. — Ладно. Но тебе лучше подарить ему хорошую смерть, он мой новый друг, — говорю я, надув губы. Иззи хихикает, а Лука и Марко обмениваются взглядами, которые я не могу толком истолковать.

Посмотрите на меня, я возвращаюсь в город и завожу друзей.

With love, Mafia World

Глава 16

Марко

Настоящее

Я наблюдаю, как Лука и Иззи затаскивают придурка, оставлявшего записки для Слоан, в лифт, закрывают дверь и поворачиваются к ней лицом. Я бы предложил свою помощь, но у меня есть дела поважнее. Это, а еще у меня все еще болит плечо после ранения.

Панике, которую я испытал, когда Иззи села в машину и сказала мне быстро ехать в квартиру Слоан, вместо того чтобы везти их домой, не было равных. Сценарии, которые проносились у меня в голове, варьировались от доставки новой записки до того, как она истекала кровью на полу.

Я, конечно, не ожидал, что она намеренно будет лгать мне всю неделю, пока каждый день получала новые записки, а затем решит устроить засаду на парня.

— О чем, черт возьми, ты думала, Слоан?

— Я подумала, что меня тошнит от всех этих больших плохих мужчин в моей жизни, которые думают, что должны защищать меня. Я могу сама о себе позаботиться, Марко. Я занималась этим последние десять лет, — бормочет она, и тот факт, что я понятия не имею, что происходило в ее жизни последние десять лет, становится горькой пилюлей, которую приходится проглотить.

— Ты могла пострадать, — ворчу я.

— Но я не пострадала, — оправдывается она. — Я уложила его через две минуты после того, как он оказался в моей квартире. Я взрослая женщина, я вполне могу позаботиться о себе сама.

— Тебе не нужно заботиться о себе, когда я здесь, чтобы помочь тебе! — Кричу я.

— Я не твоя, Марко. Я не уверена, что когда-либо была на самом деле! Ты не можешь вернуться в мою жизнь и взять верх. Я прекрасно справлялась сама! — кричит она мне в ответ.

Я, блядь, теряю самообладание.

Я толкаю ее, оттесняя назад, пока она не врезается в стену.

— Ты была моей, Слоан. Ты была всей моей чертовой жизнью. Ты была моей каждую секунду каждого гребаного дня с тех пор, как подошла ко мне на той террасе после гала-концерта. Время, проведенное вдали друг от друга, не изменило этого факта. Ничто и никогда не изменит этого факта, так что привыкай к этому, черт возьми.

Она смотрит на меня снизу вверх. Смесь похоти и гнева написана на ее лице.

Я больше не могу терпеть это дерьмо. Не раздумывая, мой рот обрушивается на ее.

Дом.

Слоан замирает на секунду, прежде чем поцеловать меня в ответ. Поцелуй совершенно противоречивый. Он сердитый, но мягкий. Оно умирает от голода, но медленно.

Это, блядь, все.

Прошло десять лет с тех пор, как я в последний раз ощущал ее губы на своих, и я не хочу больше ни дня обходиться без этого.

Ее язык скользит по моему, из ее горла вырывается стон, когда я прижимаюсь своими бедрами к ее, позволяя ей почувствовать меня всего.

— Черт возьми, детка, — прохрипел я, и вместо того, чтобы она продолжила, ее тело застыло. Переполненная напряжением, она мягко отталкивает меня от себя и смотрит на меня полными боли, широко раскрытыми глазами, прежде чем на выражение ее лица опускается тень. Безразличие — единственное, что можно увидеть сейчас, когда она так легко маскирует свои эмоции.

— Это была ошибка, — говорит она глухим голосом.

— Слоан... — начинаю я, но она перебивает меня.

— Нет. Между нами все кончено, Марко. — Ее тон не оставляет места для возражений. Все, что я хочу сделать, это упасть на колени и умолять ее, но я знаю, что это бесполезно. Я вижу решимость, написанную на всем ее лице.

— Мы никогда не закончим, маленький воин, — шепчу я, прежде чем развернуться и оставить единственную женщину, которую я когда-либо любил и буду любить, стоять одну в ее квартире.

Мое горло обжигает, когда я опрокидываю еще один стакан виски.

Я не могу сказать, когда начался этот ритуал, но, вероятно, это было примерно через четыре месяца после ухода Слоан.

Позвольте мне внести ясность, я не алкоголик.

Я не пью, потому что мне нужно или потому что я хочу. Я не пью, потому что мне нравится вкус виски.

Без ведома моей семьи и большинства окружающих я на самом деле чертовски ненавижу это.

Видишь ли, они думают, что мне это нравится. На самом деле, они, вероятно, думают, что это мое любимое, поскольку им нравится дразнить меня по поводу моей дорогой коллекции.

По правде говоря, я начал пить его по одной очень специфической причине.

Стоп-слово Слоан.

Я ни хрена не поэт, но по какой-то причине мой ебанутый мозг решил связать то, что я выпил виски, со Слоан, прошептавшей это слово. Такое, блядь, случайное стоп-слово, но последние десять лет, всякий раз, когда я испытывал желание найти ее, протянуть руку, я пил виски и слышал, как она шепчет свое стоп-слово в моей голове. И это мой подсознательный способ сказать мне, чтобы я держался подальше.

Что? Я никогда не говорил, что это разумно.

И именно поэтому я развалился на диване, наливая свой третий бокал за вечер, жалея себя и заставляя себя не вставать и не возвращаться прямиком в ее квартиру.

Обычно мой маленький трюк срабатывает.

Не сегодня. Сегодня вечером все, о чем я могу думать, — это тот поцелуй. Поцелуй, который длился не более минуты три часа назад.

Иисус Христос, этот поцелуй.

Со Слоан было много моментов, которые запечатлелись в моей памяти, проигрывались годами, но трахни меня. Как будто моя память не отдавала ей должного. Ощущение ее тела, прижатого к моему, ощущение ее языка, переплетенного с моим.

Моя. Моя. Моя.

И, черт возьми, эти тихие стоны. Это чертова пытка. Я не могу перестать их слышать.