Обмани меня

— Я не твоя, чтобы беспокоиться обо мне, Марко. Я не была твоей уже чертовски долгое время, если вообще была. Тебе нужно оставить меня в покое и не лезть в мои дела. А теперь убирайся к чертовой матери из моей квартиры, пока я не вызвала полицию или своего брата.

Я встаю и беру ее за подбородок пальцами, заставляя смотреть мне в глаза.

— Я уйду, но только потому, что знаю, что ты устала. Но не обольщайся, Слоан, это не последний раз, когда мы ведем этот разговор.

Я заставляю себя отпустить ее и отойти от нее, прежде чем направиться к двери. Я открываю ее, но прежде чем выйти, выкрикиваю ее имя через плечо. Она оборачивается, чтобы пристально посмотреть на меня, и я чувствую, как мои губы растягиваются в улыбке, когда я поворачиваюсь и иду назад.

— Ты всегда была моей, детка. И всегда будешь.

После того, как я ушел от Слоан вчера вечером, я позвонил Финну и сказал ему, что ему нужно приставить к Слоан телохранителя, если только он не хочет, чтобы к ней приставили одного из наших людей. После звонка я отправил сообщение в семейный групповой чат с просьбой о встрече.

Нам нужно выяснить, что, черт возьми, происходит с нашими поставками, и выяснить, кто, черт возьми, играет с нами. Это дерьмо со Слоан может быть совершенно не связано, но мое чутье подсказывает, что это как-то связано.

Я захожу в кабинет моего отца, где он и оба моих брата уже ждут меня. Обычно я прихожу сюда одним из первых, но я хотел убедиться, что Слоан нормально добралась до работы, прежде чем я приду. Их озадаченные выражения лица имеют смысл, они никогда не видели, чтобы я куда-нибудь опаздывал.

— Что у нас с тем, кто портит наши поставки? — Я ворчу.

— И это все? Даже не собираешься объяснить, почему ты опоздал? Ты в порядке? Я никогда в жизни не видел, чтобы ты куда-нибудь опаздывал, братишка. Я почти уверен, что мама родила тебя ровно в полночь в назначенный срок, — огрызается Лука. Я ворчу на него в ответ. Пришло время ему узнать о Слоан, но я хочу знать последние новости в первую очередь.

Он вздыхает и откидывается на спинку дивана, где рядом сидит Энцо, в то время как я прислоняюсь к стене лицом к ним, а папа садится в кресло.

— У нас ничего нет. Ни у кого ничего нет. Пострадали все четыре основные организации. — Имея в виду нас, ирландцев, колумбийцев и русских. — Поставки О'Брайена, похоже, страдают больше, чем остальные, но в любом случае нас по-прежнему обманывают, — говорит Лука.

— Может быть, это кто-то из них, но они делают вид, что их тоже бьют, чтобы скрыть это? — Спрашивает Энцо.

— Нет. Я думал, что это возможно, но я изучил это, и все кажется законным, — добавляет папа.

— Насколько больше пострадали ирландцы, чем все остальные? — Спрашиваю я, мои внутренние инстинкты кричат, что записка, полученная Слоан, не просто какое-то дурацкое совпадение.

— По крайней мере, вдвое больше, чем у всех нас, — говорит Лука, и я, не подумав, чертыхаюсь себе под нос. Звук не остается незамеченным, когда Лука поворачивает голову в мою сторону и сужает глаза.

Тем временем мой дорогой маленький брат-размешиватель дерьма ухмыляется мне. — Не потрудишься объяснить нам всем, почему ты так расстроен из-за того, что пострадали ирландцы, большой брат?

Я ворчу на него и сажусь. Я почти уверен, что сейчас меня будут допрашивать, так что могу устраиваться поудобнее.

Я переключаю свое внимание на отца. — Прошлой ночью Слоан подсунули под дверь записку. Нет никаких доказательств, что это связано с тем, кто издевается над нами, но мое чутье подсказывает, что это как-то связано.

Выражение лица моего отца за секунду меняется с непринужденного на разъяренное. Я чувствую прилив тепла от того факта, что он даже не знает ее, ее можно считать врагом, но мои чувства к ней стирают все, что могло быть направлено против нее, поскольку он автоматически переходит в режим защиты.

Лука переводит взгляд с меня на нашего отца, и я вижу, что его переполняют вопросы, но папа заговаривает прежде, чем он успевает их озвучить.

— Что говорилось в записке? И как она была доставлена?

— В записке говорилось: ‘Они знают? Они относятся к собственной смерти слишком легкомысленно’, но Слоан не стал уточнять, кто были эти "они" и о ком шла речь. Записку подсунули ей под дверь. Я не уверен, когда, но она нашла записку, когда поздно вернулась домой и разговаривала со мной по телефону.

— Извини, но кто, черт возьми, такая Слоан? — Спрашивает Лука, и Энцо хихикает.

Я делаю глубокий вдох, прежде чем выдохнуть. — Слоан О'Брайен.

— Ты имеешь в виду девушку, которая посещала те вечера? Сестра-близнец Финна? Какого черта ты с ней разговаривал? Я даже не знал, что она вернулась в город.

Поехали.

— Она уехала из города десять лет назад, — говорю я, колеблясь, прежде чем сказать самое болезненное. — Она уехала после того, как я разрушил нас.

Лука моргает, по-видимому, не находя слов, в то время как мой отец и Энцо бросают на меня жалостливые взгляды.

— Я не знаю… Я не понимаю, что ты испортил? — Спрашивает Лука, когда, наконец, берет себя в руки.

— Мою жизнь, — признаюсь я с самоуничижительным смехом. — Я разрушил свою гребаную жизнь. Она моя Иззи, Лука, — говорю я, чтобы он понял, кто она для меня, и провожу ладонью по лицу.

Его глаза расширяются от шока. Он открывает рот, как будто собирается что-то сказать, прежде чем захлопнуть его и прищуриться. Это не совсем взгляд, направленный на меня, скорее, он пытается переварить информацию.

Черты его лица застывают, и я жду, что он обругает меня за то, что я мудак и скрывал это от него — что было бы справедливо — только мой старший брат шокирует меня до чертиков.

— Мы поговорим о том, что произошло между вами двумя позже. Прямо сейчас нам нужно сосредоточиться на том, кто оставляет записки твоей девушке, и кто издевается над нами. Нам также нужно встретиться с Финном в какой-то момент, чтобы убедиться, что у него нет никаких блестящих идей встать между вами двумя.

— Да... Только на самом деле она не моя девушка, Лука. Я не уверен, что она когда-нибудь простит меня за то дерьмо, которое произошло между нами.

Лука подается вперед, упираясь локтями в колени и сцепляя руки. — Ты любишь ее? — спрашивает он.

— Конечно, — отвечаю я, даже не задумываясь об этом. Я устал скрывать свои чувства к ней, и правда в том, что я чертовски увлечен этой девушкой. С той самой ночи, когда я встретил ее. Я должен был рассказать своей семье о ней еще тогда. Теперь я знаю, что они сделали бы все возможное, чтобы обезопасить ее, и, возможно, все не превратилось бы в то дерьмовое шоу, которое они устроили.

— Тогда она твоя девушка, — говорит он, кивая, как будто это самая очевидная вещь в мире. Как будто он не сомневается, что все наладится само собой. Если бы я только мог позволить себе тоже в это верить.

With love, Mafia World

Глава 11

Слоан

Прошлое – июль 2014

Пальцы водят круговыми движениями по моему животу, отчего у меня по коже бегут мурашки.

— Как так получилось, что мы вместе уже четыре месяца, и это первый раз, когда ты остаешься на ночь? — Марко хмыкает.

Он прошел долгий путь за то время, что мы виделись. В первые дни беседовать с ним иногда было все равно что пытаться выжать кровь из проклятого камня, но теперь он открыто разговаривает со мной, даже заходит так далеко, что сам начинает разговор. Его грубоватая внешность меня нисколько не беспокоит, потому что я знаю, как сильно он заботится обо мне под всем этим.