Спасенная Пришельцем

Она с удовольствием избегала всего, что было связано с тренажерами. Впрочем, большая часть тренажеров была предназначена для ракхий и поэтому в любом случае была бесполезна для нее.

Что касалось других видов упражнений… Кэлли надменно заявила, что подтягивания, бег, приседания, выпады, гребля и канаты — это жестокое и редкое наказание.

Сегодня я собирался поспорить с ней по поводу танцев. Я знал, что она скучала по ним. Мне снилась ее тоска.

— Ротк Коток Задеон? Ты можешь пробить для меня карточку?

Я даже не улыбнулся хобсу, да мне и не нужно было. Когда я выглядел нелицеприятно, это шло на пользу моей репутации.

Немного подождав, я насадил карточку хобса на свой рог, а затем вернул ее.

Казалось, что с каждым днем в комплексе появлялось все больше и больше хобсов. Только что закончивших школу и преисполненных надежд найти груфалу. Несмотря на запрет, они безумно желали стать участниками проекта с людьми. Большинство из них были очень почтительны. Нетерпеливы. Ну и все в таком духе.

Дохрэйн был вынужден запретить Грэйс взаимодействовать с ними.

Как я понял, когда они приходили к ней, то ей нравилось поручать им трудные задачи.

Зато они не приставали к моей Кэлли.

Хотя постоянно просили проколоть карточку.

— До свидания, — пробормотал я в ответ на его восторженную благодарность.

Хобс стал выглядеть еще более взволнованным от этого резкого намека.

— Я заметил, что прошло уже два дня с тех пор, как ты проводил тренировку, поэтому мне стало интересно…

— Да. В следующий раз я с удовольствием причиню тебе боль.

Я очень вежливо закрыл дверь перед его носом. Кэлли лишь покачала головой. Но это относилось не ко мне… а к хобсу.

Я неторопливо подошел к ней.

— Мы одни.

Ее щеки порозовели, а на лице отразилось смущение.

— Ну и что?

— Ты можешь показать, как нужно танцевать.

На какую-то долю секунды ее глаза расширились, но затем она сощурила их и отвернулась.

— Не могу.

Она даже не оглянулась на меня. И я знал, что, когда Кэлли подходила к стене и по собственной воле брала боксерские перчатки, она пыталась избегать меня.

Избегать этой темы.

— Почему нет?

— Что хотел этот хобс? И мы будем сегодня боксировать?

Я с трудом сдержал улыбку.

— Сегодня мы будем танцевать.

— А я хочу боксировать.

— Лжешь. Ты хочешь танцевать.

Но ее это не позабавило.

— Замолчи! Прекрати упоминать танцы или я…

Кэлли до сих пор спрашивала у меня разрешения укусить, таким образом предупреждая о грядущем.

Но не в этот раз. В этот раз она укусила меня в наказание.

И я осознал, что испытывал двойственные чувства. Мне не понравился укус Кэлли, подаренный только из-за того, что я разозлил ее.

«Но я так обожал результат».

Какой бы он ни был. Впрочем, мне не нравилось чувствовать…

Кэлли погладила мою облаченную в костюм руку. А затем легонько сжала ее, прежде чем крепче стиснуть зубы… Кэлли знала, что из-за этого я практически лишался рассудка. Гррр! И я сразу ощутил облегчение. Это было не наказание, Кэлли пыталась меня отвлечь, и у нее почти получилось.

Пока она сжимала в зубах мою рубашку, восхитительно пощипывая кожу, я вспомнил слова, под которые она любила танцевать.

Те, под которые она танцевала с наибольшей страстью.

Когда я начал напевать, то завладел всем ее вниманием.

Она выпустила изо рта мою рубашку, когда я издал низкий гул носом, аккомпанируя словам.

Но я тут же замолчал, когда увидел ее глаза.

Они были мокрыми.

— Кэлли?

— Это моя песня, — заявила она срывающимся голосом. — Я так и не нашла здесь того, что могло бы создать музыку. Это ты.

Я старался игнорировать неловкость, но, кажется, мои рога покраснели.

— Я… пытался произнести слова, которые сумели бы заставить тебя танцевать. Я не слышу каждое, но, вроде, помню их достаточно хорошо, чтобы повторить.

На ее лице больше не было никаких признаков раздражения.

— И, — продолжил я, внимательно наблюдая за выражением ее лица, — я надеюсь, что мое усилие довольно сносное, чтобы мы смогли станцевать. Вместе. Я хочу, чтобы ты научила меня.

На мгновение мне показалось, что она отвергнет мое предложение. Ее взгляд сначала остановился на одном моем ухе, потом на другом, а затем она одарила меня улыбкой.

— Слабослышащему человеку очень трудно петь, не говоря уже о танце, потому что он не может определить ритм.

— Хорошо, что я преуспеваю в решении сложных задач.

Ее улыбка стала шире, а в глазах вновь появились слезы.

— Да. Думаю, что ты отлично преуспеваешь в этом.

Я не знал, почему это изменило ее мнение, но был рад.

Она кивнула, но скорее себе, чем мне.

— Ладно. Ты добился своего. Давай сделаем это.

Наблюдать за ее движениями воочию… было даже заманчивее, чем в снах.

Я не мог отвести взгляд.

И испытывал огромное облегчение оттого, что только я видел это.

Хотя я не сомневался, что группа наблюдения фиксировала каждое движение Кэлли. Я сумел их уговорить убрать камеры лишь из нашей берлоги.

Несмотря на то, что данный факт не приводил меня в восторг, я считал, что этот танец должен был быть увиденным.

Кэлли была невероятна.

Вдруг она остановилась.

— Я буду танцевать в тишине, или ты все же продолжишь петь?

Ах, точно!

— Извини, я отвлекся…

Кэлли поддразнила меня.

Я обнаружил, что улыбаюсь ей в ответ.

— Покажешь, как двигаться с тобой?

Закусив губу, она отвернулась и закрыла глаза.

А когда Кэлли вновь встретилась со мной взглядом, то кивнула.

Глава 25

КЭЛЛИ

Поначалу мне казалось, что если я когда-нибудь станцую с другим партнером, то мое сердце расколется надвое.

С одной стороны, мне было немного грустно, а с другой — я была рада, потому что… справилась. Я навсегда это запомню.

Тем более это больше не причиняло боли.

И знаете, что?

Я танцевала не с обычным партнером.

С какой-то новой, безымянной, безликой заменой.

Я танцевала с Задеоном.

«Моим жизненным вдохновителем».

Он говорил, что никогда не танцевал. И я представляла, что на первых уроках буду играть роль учительницы и постоянно повторять движения, пока мы не выдохнемся.

«Но это же Задеон».

Он был таким мужчиной, который использовал свое тело как оружие, из-за чего оно было хорошо отточено и до смешного обучено быстро изучать и реагировать на движения любого рода… к тому же Задеон, скорее всего, видел этот танец почти столько же раз, сколько я его танцевала.

«Он мой идеальный партнер».

Эта мысль впилась мне в грудь, словно маленький гвоздь. И это ощущалось как предательство. Но это было не так, верно? Этот пришелец мечтал обо мне… мечтал обо мне! Всю жизнь! Если это не знак…

Я остановила себя, чтобы больше не думать об этом.

Задеон танцевал со мной до тех пор, пока я не израсходовала все силы… даже умственные. Он двигался до тех пор, пока я не смогла связать и двух мыслей воедино. Я была совершенно истощена. За несколько часов до этого момента я кусала Задеона, надеясь отвлечь.