Хулиган. Его принцесса

— Тогда мне придется сдержать слово и завалить тебя. Это будет справедливо — ты умышленно раздражаешь меня, а я раздражаю тебя более сложными экзаменами. И, позволь напомнить, ты даже прошлый экзамен сдал с натяжкой, а теперь представь, что будет, если я начну тебя валить вопросами из дополнительных материалов.

Блять, я никогда не расскажу ему, сколько бессонных ночей провел, корпя над учебниками и конспектами, лишь бы сдать его экзамены, пока он думал, что я подходи к сдаче сессии “на отвали”.

И никогда не расскажу своим друзьям, как я иногда сбегал от них, притворяясь, что шел на встречу к какой-нибудь вымышленной девушке, а на самом деле зубрил эти долбанные материалы как последний ботаник.

Я откинулся на спинку и скрестил руки на грудь.

— Я гений, меня не завалить, — самодовольно заявил я, даже сам не веря в собственные слова.

— Вот Леша — гений, а ты — нет, — отрезал Илья, поворачиваясь лицом к доске. — Так что давай сосредоточимся на лекции.

POV Таня

Прошло уже два месяца учебного года, но сплетни о Назаровой всё еще не утихли.

Мой взгляд упал на нее, когда я спускалась по лестнице. Она сидела на ступеньках с блокнотом на коленях и рисовала.

И с тех пор она застряла в моей голове…

Это была одна из вечеринок в начале моего первого курса, на которой меня, разумеется, не было, но на которой Женя подверглась изнасилованию. Она указала пальцем на Скворцова Савелия, одного из лучших студентов старшего курса на тот момент.

Никто ей не поверил, и все, кто дружили со Скворцовым или кому он нравился, стали издеваться над ней, называя Женю лживой сукой. Были и те, кто говорили, что даже если это и была правда, то она всё равно заслужила всего, что с ней произошло.

Люди бывают очень жестоки…

Вскоре после этого она забрала документы из универа. А позже все студенты узнали, что Скворцов был найден возле своего дома, весь перепачканный собственной кровью и забитый почти до полусмерти.

Мои чувства по поводу возвращения Жени былинеоднозначными.

Во-первых, я была рада, что она смогла жить дальше или, по крайней мере, пыталась двигаться дальше.

А во-вторых, я побаивалась последствий ее возвращения.

Зная, что Данил был первым человеком, который нашел ее в ту злополучную ночь, и зная, что она невольно заставила пережить Орлова его самый страшный кошмар, возвращение Назаровой могло статькатализатором настоящей катастрофы.

Когда я спросила Громова, что он думал о ее возвращении, он лишь ответил, что был рад, что с ней было всё в порядке. Чуть позже он добавил, что больше ничего не хочет делать для нее, потому что уже сделал для Назаровой всё, что мог.

Теперь настала очередь самой Жени постараться сделать свою жизнь чуточку лучше.

Данил также сказал мне, что Назарова хотела поговорить с Лешей. И если бы она очень этого хотела, то могла бы использовать Ксюшу, чтобы добраться до него.

Соколова была достаточно наивна, чтобы помочь ей в этом по доброте душевной. Ее добродушие чаще всего было на грани откровенной глупости. И я не хотела, чтобы она ввязывалась в еще большие проблемы, чем те, в которых она находилась уже сейчас, по уши увязнув в Орлове.

Нет, я не имела в виду, что Орлов плохой и Ксюше следовало бы его бросить. Нет, вовсе нет.

Просто, зная всех его тараканов, надо быть очень сильной, чтобы согласиться связать с ним свою жизнь.

А я не знала, была ли такой Ксюша.

Зато знала, что если у Орлова в голове в один прекрасный день что-то перемкнет и он оставит Ксюшу, то это разобьет ей сердце.

— То есть ты хочешь сказать, что Ксюша все еще считает Лешу хулиганом? — спросила я Данила в полном шоке, когда поинтересовалась, что Соколова думала о так называемой "правосудии" Орлова, а он ответил, что она еще не в курсе.

Он кивнул, усаживая меня на свой диван и протягивая чашку кофе.

Сощурив глаза, я задала вдруг созревший в сознании вопрос:

— Тогда почему она всё еще с ним?

Данил пожал плечами, а на его губах появилась слабая улыбка.

— Полагаю, это и называется любовью? Она всё еще верит, что Леша — монстр, каким его все рисуют, и всё же она остается рядом с ним. Другого объяснения этому просто не существует.

— Это безумие, — выдохнула я. — А еще более безумно то, что она даже не хочет выяснить, правдивы эти слухи или нет.

— Она видела Орлова с окровавленными руками после того, как мы надрали Тодошеву задницу. И потом еще раз после Нового года. Думаю, это подтвердило все слухи о нем в ее глазах.

— И всё равно! Будь я на ее месте — я бы всё разузнала, — упрямо стояла я на своем. — Я бы хотела узнать правду. Настоящую правду, а не то, что говорят остальные.

— В тебе говорит интеллект, — усмехнулся Данил, обнимая меня за плечи. — А у них любовь…

— На самом деле, любовь — это просто различные виды химических реакций в организме, в частности в мозге, вызываемые различными гормонами…

Закатив глаза, Данил впился в мои губы, фактически заставив меня замолчать…

Эти мысли напомнили мне о том, что я не видела Громова вот уже целый день.

Он даже не написал мне вчера вечером и не позвонил, чтобы пожелать спокойной ночи.

В недалеком прошлом такое пренебрежение не вызвало бы у меня никаких подозрений, но, учитывая факты и историю наших не всегда удачных отношений, это позволило мне сделать один неутешительный вывод — что-то снова стряслось либо с ним, либо с его друзьями.

Стиснув зубы, я вышла в коридор и направилась в библиотеку. Но внезапно чья-то рука вцепилась в мой локоть и потянула меня в ближайшее пустующее темное помещение. Я резко повернулась, вырвавшись из чужой хватки и грозно сверкнув смертельным взглядом, и занесла кулак, готовая ударить того, кто посмел так со мной обойтись.

Как вдруг увиделародные сердцу зеленые глаза.

Шумно облегченно выдохнув, я опустила руку.

— Какого черта, Громов? — зашипела я, когда он закрыл дверь и включил свет. — Если бы я не поняла, что это ты, я бы ударила тебя по глазам! Ты хоть понимаешь…?!

Мой голос оборвался, когда я увидела выражение его лица.

И мое тело замерло, когда он обхватил меня руками и уткнулся в изгиб моей шеи.

— Данил? — прошептала я дрожащим от беспокойства голосом. — Что… что случилось?

Он не ответил, лишь крепче стиснул в своих объятьях. И я затихла, прижимаясь к нему так же сильно, как только могла.

Лед неторопливо наполнял мои вены.

Ему потребовалось некоторое время, прежде чем он наконец заговорил.

— Таня… — прошептал он, его голос был таким же измученным, как и выражение его лица. — Ну почему?

Я выпустила дрожащий вздох.

— Данил, пожалуйста, скажи мне, что случилось,

Мое сердце сжалось, когда он поднял голову и я увидела его красные глаза.

— Разве меня недостаточно? — спросил он.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурившись уточнила я.

— Разве я, хотя бы я, не причина, чтобы остаться в живых? — спросил он, крепко зажмурив глаза.

В горле образовался болезненный ком, а потому в этот раз я промолчала.

— Леша, он… — продолжил Данил говорить. — Он снова, блять, ушел в глубокую депрессию! — прорычал он, стискивая меня в своих руках едва ли не до боли.

— Почему?