Хулиган. Его принцесса

— Я поздоровалась с Лешей, — едва не крича в голос от своей специфической радости.

— Юху-у-у, — с паршивым артистизмом протянула я. — Сейчас сбегутся ребята с журналистики и будут брать у тебя интервью. Готовься!

— Я и забыла, какой язвительной ты можешь быть по утрам, — закатила она глаза.

— Ты все еще загораживаешь проход, — со вздохом заметила я.

Лицо Ксюши озарилось нескрываемым весельем, а затем она стала подниматься в дальний угол аудитории, на свое излюбленное место у окна. Я последовала за ней и опустилась на свободное место рядом, доставая конспект и ручку, готовясь к началу первой лекции.

Ульяна же, в своей привычной манере, запрыгнула на стол и с наглой ухмылкой обратилась к Соколовой:

— Ну что, ты уже воспользовалась моим подарком на день рождения? — спросила она.

— Я их выбросила, — отозвалась Ксюша нахмурившись.

— Какая пустая трата презервативов.

Краем глаза читая чат студенческого совета, я вспомнила этот самый подарок. Мы с Данилом нашли его той ночью на частном пляже Черепа, где мы остались по хорошо продуманному плану Громова.

*****

— Это кто нам, интересно, такой подарок сделал? — с волчьей ухмылкой спросил он, заглядывая в коробку, найденную на улице и до отвала набитую презервативами.

— Это не нам, а Ксюше, — ответила я, вызвав у Громова целый спектр эмоций — от недоумения до удивления.

— Так они ж с Лехой еще не…

— Только не говори мне, что вы обсуждаете личную жизнь друг друга, — с нажимом процедила я.

Такой расклад мне совсем не нравился.

— Не-не! — торопливо выпалил Данил и, по опыту дел со мной, сразу же перешел к оправданиям: — Никто ничего не обсуждает, по крайней меретакое. Я просто думал, что это очевидно, разве нет? — я неопределенно покачала головой, будучи и согласной с его суждением и не желая поднимать разговор сексуальной жизни этих двоих. — Ну так, ты объяснишь?

— Нечего объяснять. Это же подарок Ульяны и этим всё сказано, — отмахнулась я. — Но судя по тому, что Ксюша оставила его здесь возле мусорки, подарок не пришелся ее невинной натуре по душе. А вот нам он сегодня пригодится, — с жирным намеком сказала я, но вызвала совсем не ту реакцию, на которую рассчитывала.

— Зачем? — нахмурившись спросил Громов. И тогда я вздернула брови, подумав, что ему напекло голову, раз он не понимал таких элементарных вещей. — Нет, я не в том смысле, зачем используют презервативы. Я в том смысле — зачем они нам? Мы же и без них неплохо обходились до этого, — поиграл он бровями, а в следующую секунду помрачнел. — Или ты это из-за той истории с венерическими заболеваниями какой-то девки, с которой я даже никогда не спал? Тань, я тебе клянусь — я чист, у меня ничего нет. Хочешь справку тебе покажу?

Он полез в телефон, видимо, за подтверждением своей "чистоты", когда я накрыла его руку своей, побуждая убрать телефон.

— Данил, я верю, что не получу от тебя никакую незапланированную заразу, зная твое щепетильное отношение к чистоте всего, что тебя окружает, и тебя самого. Но и… незапланированного ребенка я тоже не хочу, знаешь ли, — высказала ясвой страх.

Если в прошлые разы нашей близости я была не в состоянии думать головой, то теперь могла и четко приняла для себя это решение.

— Как скажет моя Принцесса, — прошептал Данил и, всучив мне коробку, подхватил меня на руки.

Всего несколько шагов и он уложил меня на кровать, присоединившись ко мне следом.

— Стало быть, ее подарок не пропадет зря, — сказал он, прокладывая дорожку поцелуев вдоль моей шеи.

*****

С того самого дня и весь остаток лета мы сношались как кролики. Порой я чувствовала себя воровкой, пробираясь по тени улиц, ускользая от своих телохранителей, только чтобы увидеть Данила и… не только увидеть.

Он больше не позволял мне придерживаться тех строгих во всем правил, с которыми, казалось, я срослась. Он сказал, что жизнь слишком коротка для этого.

А потому на этот раз я позволила себе беззаботно плыть по течению, созданному его руками. Я доверилась ему. Но самое сложное было еще впереди…

Утро прошло довольно хорошо, если не брать во внимание нытье Ульяны по поводу того, что преподаватели были безжалостны к студентам в первый же учебный день. Когда первая пара подошла к концу Ульяна радостно побежала вон из аудитории, чтобы, с ее слов, ощутить запах свободы от учебы, которая ей уже успела надоесть. Я же совсем не торопилась, собирая вещи в сумку. Я думала о Даниле и о том, как было досадно и обидно, что мы не могли пообедать вместе.

Вдруг на экране телефона высветилось новое сообщение. Оно было от Оли, предыдущего представителя третьего курса. Подумав, что она спрашивала, во сколько будет собрание, я без задней мысли открыла чат с ней и уже хотела было начать писать время сбора, как прочитала ее сообщение.

По позвоночнику пробежался табун мурашей.

Женя Назарова вернулась.

POV Даня

— Жень.

Она повернулась в мою сторону, когда я окликнул ее по имени, подловив на лестнице.

Ее глаза безошибочно вспыхнули при виде меня.

Глубоко вздохнув, я без особого желания спустился к ней по ступеням.

Было трудно подойти к ней в первый раз после того, как произошло то дерьмо, вывернувшее из меня всю душу. Я до сих пор отчетливо видел перед глазами ту картину — кровать с окровавленными простынями и Женя, сидящая голая на полу и обнимающая свои колени, с опухшим и покрытым синяками лицом, красными и налитыми кровью глазами от пролитых слез. А ей было еще тяжелее чем мне, ведь это дерьмо случилось с ней и ей же придется жить с этими воспоминаниями всю оставшуюся жизнь.

Но мне нужно было поговорить с ней, как бы тяжело это ни было.

Пусть лучше это сделаю я, чем мой лучший друг.

Пусть лучше меня ночами будут мучить кошмары, чем его…

— Данил, — пробормотала она и, к моему удивлению, улыбнулась.

Я уставился на нее и понял, что это уже не та девушка, какой она была. Это была не та девушка, которая носила самые откровенные наряды и красилась как последняя блядь, и уж точно не та девушка с повадками стервы и с сучьим характером.

Судя по выражению ее глаз, Женю всё еще терзали те губительные для любой психики события, но, казалось, она уже смирилась с тем, что с ней случилось.

— Почему ты вернулась? — прямо спросил я.

— А почему нет? — невозмутимо парировала она, пожав плечами.

— Ты как никто знаешь, какими жестокими бывают люди, Женя, — заявил я. — Ты только подумай — с чем тебе придется столкнуться от студентов, знающих о… том инциденте, — замял я уточнение, чтобы не терзать душу ни ей, ни себе. — Особенно если учесть, что они не знают правды и, возможно, никогда не узнают. Они живьем тебя сожрут. Оно тебе надо?

— Мне всё равно, — тихо ответила она. — Я вернулась не ради них.

— Тогда ради кого ты сюда вернулась?

— Тебя…

Ее ответ по ощущениям был схож с ударом биты со всего размаха по моим ребрам — до боли и удушения.

— И Леши, — закончила она. — Я хотела… поблагодарить вас за то, что вы для меня сделали.

— Тебе не нужно нас благодарить.

— Нужно, — упрямо отразила она. — Если бы не вы, я… я не знаю, как бы я сейчас жила.

— Отлично. Всегда пожалуйста, — резко ответил я. — Если это то, что тебе было нужно, теперь ты подумаешь о смене универа? — с надеждой спросил я.