Страница 3 из 5
Пожалуй, в таком наряде она смотрелась бы в спектакле сногсшибательно. И не только в дрянном школьном спектакле, в таком платье не стыдно и на сцену Большого театра выйти.
Аделине показалось, что в комнате похолодало, и воздух стал тягучим, дышать стало труднее, но это ощущение быстро прошло. Зато краски мира стали резче, она различала каждый предмет, каждую трещинку с пронзительной чёткостью.
Черная роза на её груди медленно превратилась в чёрную смолянистую жидкость и неспешно впиталась в кожу девушки, полностью исчезнув.
***
Снаружи раздался нетерпеливый гудок автомобиля.
«А вот и подруги приехали» - подумала Вероника Сергеевна и пошла открывать дверь. Ворота она так и не закрыла – знала, что подруги приедут.
- Костя, малыш, поиграй в саду, взрослые о делах поговорят. Хорошо? Расскажешь потом, что тут растёт. Ножницы садовые возьми, постриги что-нибудь, только не увлекайся.
- Хорошо. – сказал Константин и пошёл изучать растения, растущие на шести сотках.
Дом наполнился громким, визгливым и командным голосом Галины Ивановны, хамской, жадной и хваткой женщины лет чуть старше сорока, очень охочей до денег и ужасно любопытной. Она привезла с собой дочку Маргариту и сына Александра.
- Привет, Галина, заходи, может посоветуешь, как этот бревенчатый хлам удачно продать. – Вероника Сергеевна не хотела жить рядом с кладбищем из эстетических соображений, так как натура она была утончённая, кармически ориентированная и в каналах судьбы разбирающаяся.
- А зачем сразу продавать? В аренду можно сдавать посуточно. Сатанистам, готам, и всяким поклонникам вампиров. На Хэллоуин, к примеру. В подвал можно гробы поставить, с отделкой красным бархатом, тут ночь в четырёхзначную сумму в долларах будет стоить, – сыпала предложениями Галина Ивановна, одновременно завидуя и рассчитывая в уме свой процент от возможной сделки, - Марго, солнце, иди, займись с Аделиной чем-нибудь. Сашуля, а ты иди, поиграй с Костиком.
- Аделина в комнате на втором этаже. А Костик в сад пошёл. – подсказала Вероника Сергеевна, побаивающаяся этот тандем матери и дочки.
Есть разные дети, добрые и не очень, послушные и непоседы. А есть те, которых с самого детства зовут «вредина», и это самое точное определение для таких детей. Если яблоко от яблони недалеко падает, то Маргарита от Галины Ивановны как отпочковалась, так и осталась ментально на ней, словно вторая голова огнедышащего дракона, только дракон этот плевался не огнём, а словесным ядом. И хотя с Аделиной они были одногодки, и даже учились в одной школе и в одном классе, но они различались как небо и земля, как солнце и болото, как Луна и трубы канализации.
Сплетни, интриги, коварства, подлости, язвительные замечания, подставы, ловушки, саркастичные комментарии, злобные шутки, ядовитые речи – всем этим арсеналом Маргарита владела мастерски с самого рождения. «Вся в мать» - подумал третий муж Галины Ивановны и уехал в геологическую экспедицию, навсегда.
***
Маргарита зашла в комнату с презрительной гримасой так называемого «предварительного неодобрения» и оторопела. Было от чего. На столе лежала красивая стройная девушка в белом платье и белых туфлях. Окно было распахнуто, и на улицу без куртки не выйдешь – уже было холодно, конец октября. И воздух в комнате был какой-то странный, казалось, не ты дышал им, а он вытягивал воздух из твоих лёгких.
- Аделина, ты совсем сумасшедшая? Холодно же. Закрой окно, я куртку внизу оставила. – капризно передёрнув плечами, сказала Маргарита, подумав «А перчатки зачётные, хочу такие же».
Маргарита не сомневалась, что выманит белые перчатки у Аделины, даже более того – сделает так, что та сама подарит их.
Девушка в белом платье слетела со стола так быстро, что Маргарита даже не поняла, как она это сделала. Вот Аделина лежит, а вот стоит прямо перед ней. Дверь позади Маргариты захлопнулась. Маргарита дёрнулась от испуга, но Аделина цепко и необычайно сильно схватила её за горло двумя руками. Холод её рук чувствовался даже через перчатки.
Маргарита попыталась освободиться, но поняла, что слабеет, причём стремительно – ногии руки моментально стали ватные и безвольные. Из неё как-будто вытягивали жизнь.
- Хочешь посмотреть на мою игрушку? У меня есть чемодан. Ты же любишь отнимать игрушки у других. Отними мою. – сказала Аделина.
Дыхание Аделины обожгло Маргариту могильным холодом. В голосе Аделины одновременно соединились воедино и слитно звучали Сопрано, Меццо-сопрано, Контральто, треск льда, скрип снега, вой подземелий, потусторонние стоны и адские хрипы, иодно это пугало до жути.
Невероятно красивое в своей отточенной красоте, лицо Аделины было будто вырезано из слоновой кости. Глаза её были абсолютно чёрные. Маргарита могла лишь беспомощно пялиться выпученными глазами на неё, пытаясь схватить ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Её руки просто висели вдоль тела, как у тряпичной куклы. Большой и погружённой в океан ужаса тряпичной куклы.
Аделина рывком придвинула несопротивляющуюся Маргариту вплотную к чемодану.
- Смотри, фокус-покус! – сказала Аделина.
Она рывком за шею поставила Маргариту на колени перед чемоданом.
- Помнишь, в восьмом классе толпа девок затащила меня под лестницу, избили меня и вытерла об меня ноги? И всё это только потому, что ты сказала, что я их заложила училке, якобы они знали варианты ответов на контрольную!Как ты думаешь, мне было приятно? Отвечай тварь!
Последнюю фразу Аделина прорычала в ухо Маргарите. Одной рукой отщелкнув защелки на замках чемодана, она распахнула его, и сунула голову Маргариты внутрь, прямо чернильную черноту, которая переливалась внутри чемодана.
Раздались чавкающие и хлюпающие звуки. Струя крови прошла по белому платью, но растаяла на глазах. Всосав и поглотив Маргариту без остатка, чемодан захлопнулся. Замки захлопнулись.
Аделина со странной улыбкой подошла к окну. Подошла так плавно и стремительно, что казалось, не она подошла к окну, а окно подошло к ней.
***
Костик грустно бродил по тропинкам между грядками роз. Розы были красные, розовые, тёмно-серые, чёрные, тёмно-зелёные, белые, жёлтые, фиолетовые, синие и Константин удивлялся, что в такой деревне их не срезали под корень и не продали городским барыгам.
«Красивые розы» - подумал Константин.
Ему показалось, что что-то шелестит. «Наверно, ветер» - подумал Костик. Он пришёл в дальний угол их участка. Там лежала большая гранитная надгробная плита, об которую разбивались редкие капли осеннего дождя..
«Жаль, нет больше бабушки… А я… Как же я живу…» - вдруг подумалось Константину. «Всё время в суете, всегда за меня всё решают взрослые. Только я хочу спрятаться от взрослых в виртуальном мире, как тебе варварски выдергивают шнур компьютера и гонят на улицу. А я не хочу! Я хочу побыть один! Я не игрушка для взрослых! Я не хочу выполнять желания других людей!».
Константин даже не задумывался, откуда взялись такие взрослые мысли в голове пятиклассника. Он чувствовал невероятной силы тоску по бабушке. Воздух вокруг него дрожал, создавая марево.
- Не хочу! – вдруг свирепо зарычал он, подняв лицо и воздев кулаки к хмурым небесам, - Надоело так жить! Надоело! Не хочу! Не хочу и всё тут!
Константин устало сел на могильную плиту, а потом и вовсе лёг на неё, глядя в небо. Его окружали чёрные розы и он опять услышал шелестящие звуки, которые словно говорили - «Захоти, захоти, захоти. Захоти, захоти, захоти!».
Костя не знал, могут ли розы шелестеть. Он набрал в грудь воздуха и, подумав – «Будь что будет», неистово произнёс: