Страница 62 из 99
Он переворачивает нас обоих, так что нависает надо мной и начинает целовать мою кожу своим ртом. Он прокладывает дорожку поцелуев от уголка моего рта вниз по подбородку и шее, пока не обхватывает губами мой острый сосок, заставляя меня вскрикнуть.
— Ты такая чертовски отзывчивая, ангел. Ты всегда чертовски готова для меня. Скажи мне, Робин, если я проведу рукой дальше, ты станешь влажной для меня? Ты жаждешь меня? Твоя прелестная маленькая киска намокла и готова молить о моем члене? — Его рука очень медленно опускается к моему центру.
— Да! Пожалуйста, Энцо, — хнычу я.
Он ухмыляется. — Ты такая чертовски горячая, когда умоляешь меня, ангел. Ты ведешь большую игру, прося меня выпустить на тебя моих демонов, но ты уверена, что сможешь справиться со мной? С настоящим мной? Потому что это будет тяжело, я не буду сдерживаться, я отдам тебе все, что у меня есть. Я покажу тебе самые глубокие, мрачные, уродливые стороны себя и сделаю это с улыбкой.
Мурашки бегут по моей коже, когда дрожь пробегает по спине от его слов. Он может видеть во мне своего ангела, свою маленькую птичку, но я далеко не хрупкая. Я хочу увидеть его настоящего, те его части, которые он держит глубоко внутри, те части, которые он пытается контролировать, когда находится рядом со мной. Если это когда-нибудь сработает между нами, то он должен отдать мне всего себя, точно так же, как я отдам ему всю себя.
— Я уверена, отдай мне все. — Я бросаю на него решительный, колкий взгляд, и его глаза темнеют, пока не становятся почти черными, ухмылка, с которой он щеголял раньше, нигде не видно, и вместо этого он смотрит на меня так, словно хочет проглотить целиком, он выглядит диким, и мне это чертовски нравится.
Как будто что-то внутри него обрывается, когда он хватает меня за бедра и переворачивает мое тело, как будто я ничего не вешу. Он стягивает с моего тела оставшуюся ткань платья и издает стон, прежде чем расположить меня так, чтобы я оказалась на четвереньках, полностью обнаженная перед ним.
— Черт возьми, ты только посмотри на себя, клянусь, ты единственная женщина на земле, способная разгадать меня, уничтожить меня, разорвать на части, блядь, кусочек за кусочком, пока ничего не останется. Я, блядь, принадлежу тебе, ангел, и я не могу представить свою жизнь по-другому. Тебе принадлежит моя чертова душа, Робин. Но я также владею твоей. Я владею тобой. А теперь я собираюсь показать тебе, как именно это выглядит, — прохрипел он, прежде чем нанести резкий удар по моей заднице.
Пощечина обжигает, но она также посылает искру удовольствия по моим венам, и я не могу сдержать стон, срывающийся с моих губ, как будто он вырывается из моей души прямо здесь, на открытом месте, ожидая, когда Энцо схватит его и оставит себе. Чтобы сохранить часть меня своей.
— Ты в порядке? — Я слышу неуверенность в его голосе, как будто нерешительность продолжать разрывает его на части. Я знаю его, и я знаю, что мысль о том, что он на самом деле причиняет мне боль, убивает его. Он скорее утопится в собственной крови, чем когда-либо причинит мне хоть малейшую боль.
— Еще, — умоляю я.