Беги ко мне

Глава 16

Enzo

Блядь.

Вот оно.

Вот где она убежит.

Я не хотел говорить так прямо о том факте, что я убил этого мудака. Но, честно говоря, я бы предпочел не лгать ей. Она знает, кто я, кто моя семья. Она должна знать, на что я готов ради нее пойти.

Я вижу, как расширяются ее глаза, когда она осознает то, что я только что сказал, когда она понимает, что я убил человека ради нее и сделал это без угрызений совести.

Я задерживаю дыхание, ожидая, что она убежит от меня, закричит, разрыдается, вызовет полицию. Это то, что сделал бы любой нормальный человек, когда узнал бы, что человек, который фактически преследовал ее, кого-то убил.

За исключением того, что мой ангел снова удивляет меня до чертиков, бросаясь ко мне, она обвивает меня руками и ногами, как гребаная коала, так быстро, что мы оба чуть не отлетаем назад. Я чертовски шокирован ее реакцией, но мне удается сохранить равновесие, прежде чем мы оба грохаемся на пол.

Моя девочка прижимается ко мне, рыдания сотрясают ее тело, и я обнимаю ее той же хваткой, какой она обнимает меня.

— Спасибо тебе, — шепчет она мне в грудь, и мое сердце, черт возьми, замирает в груди.

Она не убежала, она не испугалась, она плачет не из-за меня. Она плачет, потому что благодарна за то, что он ушел.

Она, блядь, поблагодарила меня.

Если раньше у нее был хоть какой-то шанс разрушить мою одержимость, она только что потеряла его из-за этих двух произнесенных шепотом слов.

Я кладу голову на изгиб ее шеи и вдыхаю ее аромат меда и ванили. Клянусь, с каждым разом, когда я обнимаю ее вот так, она пахнет все лучше. Ощущение ее тела напротив моего заставляет мой член твердеть в джинсах, и я знаю, что она должна это чувствовать. Ее рыдания затихают, пока она просто мирно не садится рядом со мной.

Я отстраняюсь и целую ее в местечко между шеей и плечом, и как только я прижимаюсь губами к ее коже, она всхлипывает. Я замираю на мгновение, пока не понимаю, что она снова не начала плакать, она хныкала, потому что я поцеловал ее.

Черт.

Черт возьми, как, блядь, я должен мириться с этим дерьмом о дружбе, когда она сидит на моем твердом члене, всхлипывая в моих объятиях, когда я целую ее в шею?

Я не хочу быть ее другом. Я хочу быть для нее всем.

Она чуть-чуть двигает бедрами, от трения ее киска трется о мой член, и, клянусь Богом, я почти теряю самообладание и кончаю прямо в трусы.

Это движение лишает меня того небольшого контроля, за который я держался, и я прокладываю поцелуями дорожку вверх по ее шее, одновременно скользя руками вниз по ее спине.

Она снова двигает бедрами, и на этот раз я знаю, что она намеренно трется своей сладкой маленькой киской о мой член. Мои руки скользят вниз и хватают ее за задницу, я притягиваю ее еще ближе к себе, контролируя ее движения, пока она, блядь, насухо трахает меня прямо здесь, на кофейном столике.

— Черт возьми, ангел, — прохрипел я, и она подняла голову, чтобы посмотреть на меня. Эта девушка чертовски великолепна, но — когда она трется у меня на коленях с таким выражением в глазах — она никогда не выглядела более красиво, как в этот момент.

Ее полуприкрытые глаза смотрят на меня, в них горит огонь, пока она продолжает покачивать бедрами, прижимаясь ко мне, и я клянусь, это самый жаркий сексуальный контакт в моей жизни.

У меня был хороший секс. У меня был извращенный секс. У меня были секс втроем, вчетвером, секс в секс-клубе. Ни в один из тех моментов я никогда не испытывал ничего подобного.

Эти зеленые глаза смотрят на меня, купаясь в похоти, в то время как ее раскрасневшиеся щеки вызывают у меня желание увидеть, какие другие части ее тела тоже раскраснелись. Эти соблазнительные губы приоткрыты, и мне приходится приложить все силы, чтобы не прижаться губами к ее губам и, наконец, ощутить ее вкус, но я не могу этого сделать, пока она сама не инициирует это. Это так далеко выходит за рамки нашего дружеского соглашения, и я отказываюсь подталкивать ее к тому, чего она не хочет.

Ее рот открывается, как будто она собирается что-то сказать, но в этот самый момент мой телефон решает зазвонить. Я вижу, как момент разрушается у меня на глазах. Выражение ее лица гаснет, и она уходит обратно в себя, замирая у меня на коленях. Ее тело напрягается, и я вижу сожаление в ее глазах. И черт возьми, если это не заставляет меня чувствовать себя дерьмово. Мне следовало остановиться в ту же секунду, как все накалилось, но я всего лишь человек.

— Ты должен ответить, — бормочет она, избегая моего взгляда, прежде чем слезть с моих колен и покинуть комнату, где я остаюсь смотреть вслед ее удаляющейся фигуре с твердым членом и ямой в животе, задаваясь вопросом, не разрушил ли я только что весь достигнутый нами прогресс.

Звонок прекращается только для того, чтобы через секунду зазвучать снова. Я лезу в карман и вытаскиваю его с большей силой, чем необходимо. Увидев контакт Марко на экране, я вздыхаю, прежде чем ответить на звонок.

— Что? — Рявкаю я, не в гребаном настроении для любезностей.

— Тащи свою задницу в больницу, Лука только что очнулся.

Я люблю своего брата.

Правда, люблю. Я рад, что он наконец очнулся от четырехдневной комы, из-за которой мы все были как на иголках и беспокоились, все ли с ним в порядке. Но неужели ему действительно нужно было просыпаться в тот момент, когда я был в разгаре самого лучшего, черт возьми, момента в моей жизни?

Гребаный эгоистичный мудак.

Марко встречает меня в приемной, чтобы сообщить, что его только что осмотрел врач и что ему потребуется некоторое время, чтобы прийти в себя, но он вне опасности.

— Иззи уже надрала ему задницу? — Говорю я с ухмылкой.

— Не-а, чувак. Она наконец-то уснула, я сказал ему не будить ее. Конечно, затем он набросился на меня с расспросами о том, что мы должны были заставить ее вернуться домой, — говорит он, фыркая, прежде чем закатить глаза.

Луке уже следовало бы понять, что ни один человек не смог бы указывать этой женщине, что делать. Она — гребаная сила, с которой нужно считаться, и ему лучше считать своим благословением то, что она все еще рядом с ним.

Кроме того, моя невестка пугающая.

— Я ухожу. Папа сейчас собирает всю возможную информацию о «Синих гадюках», так что я собираюсь пойти и помочь ему. Он зайдет позже, но, не задерживайся надолго, Луке и Иззи нужно поговорить и разобраться со своим дерьмом, — говорит он, закатывая глаза, и я хихикаю.

— Спасибо, что разобрался с этим, чувак. — Я хлопаю его по плечу, и он кивает, прежде чем мы расходимся. Я прохожу по коридору, захожу в комнату моего брата и нахожу его лежащим в постели, голова Иззи покоится у него на руке, а другой рукой он тянется, чтобы поиграть с ее волосами, пока она спит.

— Самое время, черт возьми. Ты знаешь, что она угрожала доктору ножом, потому что ты не просыпался? Она сходила с ума, чувак, и это о чем-то говорит в моих устах, — говорю я, указывая на его жену, прежде чем пересечь комнату и сесть рядом с его кроватью.

Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня. — Кто была эта женщина и какого черта она за ней охотилась?

— Я попросил Алека просмотреть записи с камер наблюдения и опознать ее. Похоже, она была девушкой Алесси или что-то в этом роде и обвинила Иззи в его смерти. — Я предпочитаю не говорить ему, что я занимал Алека чертовски много времени. После того, как он закончил просматривать записи с камер наблюдения в кафе, он начал изучать каждую зацепку, которую я мог найти по «Голубым гадюкам».