Беги ко мне

Энцо стоит на лестнице, его черные джинсы облегают ноги, а рубашки нигде не видно.

Черные завитки чернил покрывают его спину, образуя нечто похожее на… это крылья?

У мужчины на спине огромная татуировка в виде ангельских крыльев.

— Что ты делаешь? — Спрашиваю я, объявляя о своем присутствии.

— Устанавливаю камеры, — говорит он небрежно, как будто ответ очевиден.

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду, когда говоришь, что устанавливаешь камеры? Ты не можешь просто войти сюда и начать все портить. И ты не можешь просто установить камеры в моей квартире, чтобы наблюдать за мной, когда захочешь. Я знаю, тебе идет вся эта жуткая атмосфера сталкера, но это слишком, это не мило.

Он спускается с лестницы и поворачивается ко мне с ухмылкой.

Боже, он приводит в бешенство.

— Во-первых, я себя сюда не впускал. Я просто никогда не уходил. — Он, должно быть, видит, как расширяются мои глаза, потому что указывает на диван, где на подлокотнике небрежно лежат одеяло и подушка.

Значит, он спал на моем диване? Он не пытался лечь со мной в постель?

Что же это за одержимый сталкер?

И почему мне больно, что он не захотел разделить со мной постель?

Господи, я, блядь, схожу с ума.

— Во-вторых, я устанавливаю камеры, потому что хочу, чтобы ты была в безопасности, и мне нужно иметь возможность видеть, если кто-нибудь пройдет мимо. У меня не будет к ним доступа, только у тебя. Это чисто для предосторожности, ничего больше.

Ладно, я думаю, в этом есть смысл.

— Я также поменял все замки в твоей квартире и в магазине. Друг моего брата владеет охранной компанией, и он снабдил меня своим новейшим оборудованием. Для входа тебе понадобятся ключ и код. Код 022424, — говорит он и гордо улыбается мне.

— Почему именно этот код? — спросила я.

— Потому что я увидел тебя в первый раз, — говорит он, как будто это очевидно, и я борюсь с желанием закатить глаза из-за того, что он запомнил дату.

— Ладно... Есть еще что-нибудь, о чем мне следует знать?

Он прикусывает губу и на мгновение выглядит взволнованным, пока его поведение не сменяется решительностью.

— Да... и последнее. В сумке на кухонном столе часы, — говорит он и кивает в сторону маленького красного подарочного пакета, лежащего на моем кухонном столе. — На часах есть маленькая защелка, которую нужно нажать, если тебе когда-нибудь будет грозит опасность, а меня нет рядом. Включится трекер, и я получу оповещение прямо на свой телефон. Мне нужно, чтобы ты надела это, ангел, ради твоей безопасности и моего собственного душевного спокойствия, — бормочет он и переминается с ноги на ногу, как будто ждет, что я взорвусь на него.

Я, честно говоря, не знаю, что, черт возьми, со всем этим делать.

Это ненормально, верно?

— Я познакомилась с тобой пару недель назад, когда ты покупал книги в моем магазине. Теперь ты спишь на моем диване, устанавливаешь камеры, меняешь замки и снабжаешь меня трекером. Ты ведь понимаешь, что это безумие, верно?

— Это может показаться тебе безумием, ангел, но я обещаю, что делаю только то, что считаю нужным, чтобы обеспечить твою безопасность. И я не устанавливаю тебе маячок, хотя, если бы ты мне позволила, я бы с радостью вызвал врача, чтобы он ввел его тебе под кожу — Он смотрит на меня с надеждой, и я разражаюсь смехом.

— Ни за что, — говорю я окончательно и хихикаю, когда вижу выражение его лица. Он выглядит так, словно я только что пнула его щенка.

После этого он пробыл здесь недолго. Как только он закончил устанавливать камеры, он попросил меня написать ему, если мне что-нибудь понадобится, и что он перезвонит мне через пару дней.

Очевидно, он собирался работать полный рабочий день, пытаясь выяснить, кто пришел за мной, и он не хотел отвлекаться на мое присутствие, но он хотел, чтобы я написала ему, чтобы он не волновался.

Остаток дня я провела в своей квартире, размышляя, во что, черт возьми, превратилась моя жизнь, и переписываясь с Лией, поскольку Энцо, очевидно, связался с ней, чтобы сообщить, что я не приду к ней на девичник.

Очевидно, у нее были вопросы.

Я просто понятия не имею, как ответить, что, черт возьми, я должна сказать?

Мой преследователь удерживал меня, пока у меня был полный психический срыв, потому что я стала мишенью того, кому мой брат задолжал денег.

Затем я впустила его в свою квартиру, где мы провели больше времени за разговорами, прежде чем я заснула, и он отнес меня в постель.

Да, я почти уверена, что она сошла бы с ума.

Вместо этого я сказала ей, что у меня мигрень, а Энцо — мой новый друг, который заходил в магазин, и что я попросила его связаться с ней ради меня.

Уверена, она в курсе, что я несу чушь, но вопросы пока прекратились.

За последние несколько дней я несколько раз пыталась дозвониться своему брату, но каждый раз попадала на его голосовую почту.

Я расхаживаю по своей кухне, пытаясь придумать, как выбраться из этого беспорядка, который он для меня приготовил, не прибегая к помощи Энцо, когда на столе звонит мой телефон.

Энцо: Что ты делаешь?

Просто проделываю дыру в полу, когда схожу с ума.

Собираюсь приготовить ужин. Что ты делаешь?

Я отправляю сообщение, не подумав. Может быть, мне не стоит поощрять разговор с ним? Как человек обычно ведет себя, когда начинает дружить с парнем, который преследовал его последние несколько месяцев?

Энцо: Присядь и почитай немного, ангел.

Я отправлю тебе еду на вынос, так что тебе не придется готовить.

Я только что зашел к моему брату Марко.

Я нашел своего старшего брата Луку, который потерял свое

дерьмо возле моей квартиры, потому что его жена не хочет

с ним разговаривать, так что теперь мы здесь устраиваем

вечеринку жалости и пытаемся остановить его слезы.

Напиши мне, если тебе что-нибудь понадобится.

Я предполагаю, что Лука — муж Иззи, но я недостаточно знаю об их отношениях, чтобы комментировать. Я смахиваю текстовую ветку и сажусь на диван, чтобы сделать именно то, что он мне сказал.

Я делаю то, что делаю, каждый раз, когда реальность становится для меня невыносимой и мне нужно отвлечься.

Я делаю то, что делала, сколько себя помню, когда жизнь становится просто отвратительной.

Я читаю.