Корона лжи

На тумбочке стояла чашка с холодной водой, умоляющая ее выпить. Я поднялась и взяла ее, жадно осушив.

— Хорошо, — ответил Разай. — Держи меня в курсе событий, как обычно. Спасибо. Как поживает твоя жена? Правда? Что ж, поздравляю ее! Передавай привет… нет… нет, это не то, что ты подумал, клянусь. Черт возьми, Фрэнки.

Подавив смех, я заметила свою одежду, лежащую на стуле рядом с кроватью. Я подняла ее и направилась в прилегающую ванную комнату. Раздеваясь, я осмотрела свое тело в зеркале.

Мои ребра выпирали еще больше. Ключицы тоже заострились. Все это последствия постельного режима и отсутствия нормальной пищи. Я не чувствовала голода или слабости, а это означало, что Олив, скорее всего, придумала, как ввести в меня еду.

От ожога теперь напоминало лишь блекло-розовое пятно на коже. На месте ножевой раны виднелась лишь тонкая розовая линия содранной кожи. Я прикоснулась к ней, ожидая почувствовать синяк. Болела только правая часть, вероятно, все еще заживающая от глубокого пореза.

— Неверочтно, — сказала я. Быстро приняв душ, я проверила телефон и обнаружила угрожающие сообщения от Азры, от которых у меня кровь стыла в жилах от страха.

1 час назад:

«Я заставлю тебя пожалеть о том дне, когда ты переступила порог моего ОЧЕНЬ БЕЗОПАСНОГО, ОЧЕНЬ ТЕПЛОГО КАФЕ».

2 часа назад:

«Грэй Уайлдер, я знаю, что ты спишь, но мне нужно, чтобы ты проснулась и немедленно позвонила мне».

4 часа назад:

«Я убью Разая. А потом воскрешу, пройдя онлайн-курс некромантии, чтобы снова убить его. А потом я запру тебя до конца твоих дней».

Не было смысла читать все. Это только заставит меня еще больше нервничать. Я отправила быстрый ответ:

Я:

«Я тоже тебя люблю, Котенок. Я проснулась, и со мной все в порядке. Позвоню тебе позже. Перестань оставлять электронный след смертельных угроз. Это любительский ход. Он не поможет тебе в суде».

От смеха Разая, раздавшегося по ту сторону двери, у меня потеплело в груди. Он делал меня спокойнее, чем следовало бы в этой ситуации. Меня не было дома несколько дней. Что меня ждет в университете? Я уже отстала от своего расследования. Волновалась ли за меня Эмбер? Что случилось с Коулом?

Но спокойный голос Разая по ту сторону двери был единственным, на чем мне хотелось сосредоточиться.

Странно.

Когда я вернулась в комнату, глаза Разая опустились, осматривая мое тело, а затем снова поднялись, на этот раз, излучая тепло.

— Ты выглядишь гораздо лучше.

— Это все душ. Он всегда творит чудеса, — отмахнулась я. Боже, я даже не могла выдержать его взгляд. Он был таким напряженным, таким…

Он даже не скрывал своего желания. И теперь я не смогла смотреть ему в глаза без того, чтобы мой желудок не попытался улететь в другую вселенную. Сколько мне, двенадцать?

Пытаясь отвлечься, я начала поправлять волосы и осматривать комнату.

— Итак, где мы находимся? Пожалуйста, скажи мне, что мы все еще в Нью-Йорке?

— Определенно, нет.

Сработали мои сигнальные колокольчики.

— Я, определенно, не ожидала этого.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Разай, — предупредила я. — Где мы?

Он подавил улыбку, пытаясь изобразить отстраненность и всезнайство.

— Не пытайся испортить мои сюрпризы. Просто немного доверься мне.

— Скажите, где мы находимся, и тогда я подумаю над твоими словами.

— Нахалка! — воскликнул он, делая вид, что это его задело. — С таким ртом тебе стоит начать собственное комедийное шоу!

— Отвали и ответь мне!

— Нет! Ты полностью в моих нежных, хотя и очень сильных и удивительно проворных пальчиках… уверен, ты помнишь об этом. Я всегда могу напомнить тебе снова, или ты просто можешь хоть раз плыть по течению, ты, сексуальная женщина, помешанная на контроле.

Беспокойство и неуверенность смешались с моим раздражением. Он говорил серьезно? Или это была очередная глупая шутка?

— Собирайся, — приказал Разай. — Остальная твоя одежда была испорчена. Пришло время взорвать твой мозг, любимая.

— Ты такой властный, — проворчала я, отводя взгляд. Но любопытство взяло верх, и я стала собираться. По крайней мере, моя обувь сохранилась, а тот, кто купил мне эту свободную одежду, по крайней мере, угадал размер.

Выйдя из палаты, я осмотрелась, но ничего не вызвало никаких подозрений. Чистый коридор с блестящим плиточным полом, абстрактное искусство и фотографии заката. Атмосфера здесь была как и в любой другой элитной клинике. Мы миновали пронумерованные двери и спустились на лифте вниз, пока пальцы Разая с ослепительной скоростью бегали по экрану его телефона.

Двери раздвинулись, и мы вошли в небольшой вестибюль, который каким-то образом умудрялся казаться роскошным. Кожаные кресла, пышные комнатные растения и просторная круглая стойка администратора с гранитной столешницей.

Разай убрал телефон в карман и взял меня за руку.

— Смотри! А вон и Олив, делает свою лучшую работу.

— Она на кого-то кричит, — заметила я, чувствуя легкую жалость к фейри, поникшему от ее язвительного тона.

Разай восхищенно вздохнул.

— Должно быть, новый работник. Никто из тех, кто ее знает, не назвал бы эту женщину мягкой.

— Ты такой странный, — сказала я. — Ты боишься Квинн, но восхищаешься Олив? Олив гораздо страшнее.

— Олив не держит обиду годами. Она мстит мгновенно, а затем продолжает жить дальше… как только тебя поставили на место. Это совсем другое дело.

— Да… точно.

— Ты всегда такая дерзкая после того, как сталкиваешься со смертью?

— Я все время такая дерзкая, Разай. Ты уже должен был привыкнуть.

— Хм… — после минуты серьезного замешательства он притянул меня ближе, чтобы прошептать: — Думаю, я просто меняю свое представление о тебе. После всех этих нежных просьб и выкрикивания моего имени мне трудно вернуться назад.

Мои щеки покраснели. Я выдавила из себя:

— Что ж, привыкай к этому.

— О, я планирую это сделать.

— Эй, это не то, что я… — мой голос оборвался, когда он уткнулся носом в мою шею и нежно поцеловал в мой пульс.

Он придвинулся ближе, рука скользнула по моей спине и прижала меня к себе. Еще один нежный поцелуй, а затем его язык заставил меня задуматься о том, как он будет ощущается на других частях моего тела…

— Мне нравится эта сторона тебя, — признался он, выпрямляясь с закрытыми глазами и более розовыми губами, чем раньше.

— Какая сторона? — спросила я, ошеломленная. Почему он остановился?

— Та сторона, которая открывается и смягчается, когда ты чего-то хочешь. Когда ты хочешь меня. Твои губы приоткрываются, — сказал он, проводя большим пальцем по моей нижней губе. — И ты смотришь на меня так, будто я проникаю глубже и касаюсь твоей души. Это так честно и сексуально, что я думаю, что буду сходить с ума каждый раз, увидев это.

Эти наблюдения заставили меня съежиться под его пристальным взглядом. Я действительно так выглядела? Делала это? Черт, как неловко. Я думала, что лучше умею скрывать свои реакции.

Посмотрев в сторону и взяв себя в руки, я сказала:

— Значит, ты хочешь сказать, что я глупая, и тебе это нравится. Логично. — и затем, вполголоса: — Мужчины.