Корона лжи

Вечером, после последнего занятия, Разай вошел через мою балконную дверь.

— Стой! — крикнула я, вскакивая с дивана.

Разай замер, глаза его стали большими, как блюдца.

— Что… что это за хрень? — он обвел взглядом комнату, рассматривая красочные украшения.

— Это мои стикеры, — объяснила я. — Они помогают мне решить эту дурацкую головоломку. Моя магия… у меня такое чувство, что в этих файлах есть еще одна подсказка. Не могу избавиться от этого чувства.

Когда информации стало слишком много, чтобы ее обработать, мой мозг перешел на гипердвигатель, подстегиваемый вызовом. Не в силах остановиться.

Каждой жертве выдали по цветному стикеру. Телевизор, журнальный столик, стена и кухонная раковина пестрели голубыми, желтыми, розовыми и зелеными цветами. На полу лежали папки, на которые Разай едва не наступил.

— Это ужасно, — прохрипел он. — И это твоя версия организации?

Я оскалилась.

— А почему ты не постучал? Ты не можешь просто так вламываться в мою комнату, знаешь ли. Это грубо!

Разай нахмурился.

— Неужели я снова сделал это?

Переступил личную границу, не осознавая этого?

— Да, — подтвердила я. — Ты сделал это!

— А я заказал пиццу. — он перепрыгнул через папки и, взлетев, приземлился на диван. — Занимайся своей работой.

Успокоенная обещанием сыра, я продолжила реорганизацию и записывала названия и время занятий. На телевизоре лежали расписания за последние два года, упорядоченные по преподавателям, времени и датам.

Разай лежал вверх ногами на моем диване, его серебристые волосы касались пола, а ноги свисали со спинки.

И все же интуиция заставляла меня идти вперед. Здесь что-то есть, что-то…

У Разая зазвонил телефон, и он ответил, все еще лежа вверх ногами.

— Алло? Да! Спасибо! Пицца уже здесь. — он скатился с дивана, смяв ногами папки на полу.

Я сдержала ругань, пока он выбегал за дверь, явно слишком взволнованный едой, чтобы обращать внимание на мой тщательно контролируемый хаос.

Я осмотрела разбросанную по комнате работу и вздохнула. Я занималась этим несколько часов. У меня болело плечо. Голова пульсировала, а глаза горели.

Пора было сделать перерыв.

Когда Разай вернулся, он позвал:

— Где ты?

— Я здесь!

Он последовал за моим голосом в спальню, бросив взгляд на поднос и салфетки, которые я положила на кровать.

— Это лучшее, что я смогла придумать, — объяснила я. — В остальных комнатах все заставлено, и я не верю, что ты ничего не испортишь. Садись.

Он последовал моей команде и устроился на пледе, скрестив ноги. Я открыла две бутылки пива и протянула ему одну.

Когда мне стало с ним так комфортно? Всего неделю назад я шипела и плевалась в его присутствии, а теперь приглашаю его съесть пиццу вместе на моей кровати.

— Так почему ты считаешь, что в этом замешан Клэйв? Убеди меня, — бросил он, отправляя пиццу в рот.

— Я же сказала, что не скажу.

— Кастиль потребует более подробного ответа, — признал он.

— Кастиль может отметить это в контракте, в котором не было сказано, что я обязана раскрывать информацию.

Разай поднял руки.

— Я дам ему знать. Твои приемные родители научили тебя порочным навыкам ведения переговоров?

— Нет, — машинально ответила я. Пицца была восхитительной. Надо будет запомнить это место на будущее. — Меня научила моя мама.

Моя рука замерла, пицца готова была отправиться в рот. Неужели я только что это сказала?

Разай, словно ищейка, ухватился за крупицу личной информации.

— Разве ты не сирота?

Поздно.

— Да. Но это не значит, что в какой-то момент моей жизни не было мамы. Я жила с ней. — вот. Я же никого не скомпрометировала, верно?

— Что случилось?

— Я точно не знаю, — ответила я, чувствуя себя неловко и смущенно. То, как Разай наблюдал за мной, терпеливо выжидая, словно запоминал каждое слово, было немного не по себе. Мне не нравилось быть под микроскопом, и все же часть меня хотела сказать ему об этом.

Кроме того, уклонение от этого разговора может еще больше разжечь его интерес. Поэтому я добавила:

— Она содержала меня до десяти лет, что ты прочитал уже в моих документах. А потом она решила, что с нее хватит. Однажды ночью я легла спать в ее маленьком дерьмовом домике. А, когда проснулась, то обнаружила, что лежу в переулке возле Таймс-сквер, а в кармане у меня нет ничего, кроме записки. Она сказала мне, что ушла и что кто-то, возможно, скоро найдет меня.

— Она еще жива?

— Я живу своей жизнью, как и она. Так проще. И более вероятно.

— Какая же она дура. — он откусил кусочек пиццы.

— Лучше и не скажешь. — я часто думала о том, как мама вытащила меня с территории демонов через Врата на территорию ангелов. Отец никогда не давал никаких объяснений, а я никогда не настаивала на этом. Мама, как правило, была больной темой для нас обоих.

— Итак, что ты сделала? Куда ты пошла?

Я жевала, пытаясь подобрать правильные слова.

— Город был добрее ко мне, чем другие. Я провела всего одну ночь в одиночестве, прежде чем кто-то заметил меня и забрал в приемную семью. Я никогда не забуду то утро. Липкий летний зной. Небо было ослепительно голубым. Я собиралась попросить денег или еды, как ко мне подошел мужчина и спросил, где мои родители. Остальное уже история.

— Ты хорошо перенесла эту боль, — заметил он.

Я откинулась на подушку, оценивая его.

— Что ты имеешь в виду? Думал, что я буду грустить и прятаться в углу?

— Нет, я имею в виду, что ты хорошо с этим справилась. Это, должно быть, причинило тебе боль.

— Конечно, так и есть. — я не могла рассказать обо всем, что было в той записке, и о том, почему маме пришлось от меня отказаться. Причины имели смысл. Вроде того. И все это было связано с моей полуангельской кровью.

В памяти всплыло смутное лицо моей матери. Я точно не помню, как она выглядела. От нее пахло солнцем и дорогими духами. И землей, поскольку она всегда убегала в теплицу. Она обнимала меня лучше всех и всегда целовала в макушку, прежде чем я засыпала.

Давненько я не вспоминала о ней.

Разай прервал мои мысли.

— Принятие боли — признак настоящего воина. Жизнь слишком полна страданий, чтобы притворяться, что они нас не касаются. Это только для детей. И идиотов.

— Погоди… это был комплимент?

Он усмехнулся:

— Не-а. Я бы никогда не стал тратить энергию на комплименты, если бы это не выставляло меня в хорошем свете. Например, вау, Грэй, я так рад, что ты новый детектив в этом деле. Ты находчивая, смелая и удивительно умная в своем прикрытии. Когда я выбирал тебя, то знал, что ты хорошо справишься. У меня прекрасный вкус, не так ли?

— Складно, — протянула я.

— Но ты улыбнулась! Я видел!

— Это была судорога, которая временно приподняла одну сторону моего рта. Не смеши меня. — холодный край бутылки не дал моим губам снова предать меня. Я проглотила гораздо больше пива, чем хотела.

— Это не ложь. У меня отличный вкус.

Я отставила пиво, давая себе повод отвернуться от него и отдышаться.

— По крайней мере, в пицце и пиве. Бетти — это совсем другая история.