Корона лжи

Но одно можно было сказать точно: от каждого студента ожидали результатов, максимально приближенных к идеальным.

Вошла моя последняя студентка. Она увидела меня в моей естественной среде обитания: ноги, закинутые на шкафчик с документами, волосы, завязанные на голове в пучок, зевок, который я не смогла сдержать, и недоеденное буррито на моем столе.

— Садись, — сказала я.

Эмбер скрестила руки.

— Ты не очень хорошо справляешься с этой работой, не так ли?

— Моя вежливость уменьшается с каждой минутой. Подай на меня в суд.

Она опустилась в кресло и перекинула через спину свои длинные розовые локоны.

— Итак, мы притворимся, что ты не Грэй Уайлдер, приемный ребенок семьи Кайя, удочеренная в десять лет и определенно не имеющая права быть членом сообщества «Кто бы ты ни была»?

Я откусила от своего буррито, чувствуя оцепенение от социальной усталости. Почему студенты такие нытики?

— Я добьюсь, чтобы тебя выгнали из этого университета и заставили замолчать.

Ее самодовольное выражение побледнело.

— Что?

— Я здесь по работе. Это все, что тебе нужно знать. Если будешь мешать, можешь присоединиться к своим маленьким друзьям в их тупорылых колледжах и больше никогда не видеть этих залов. Звучит неплохо?

— Почему ты такая сука? Я пришла сюда не для того, чтобы сдавать тебя!

— Тогда следовало придумать речь получше. И закрой уже эту чертову дверь.

Она выпустила лозу и закрыла дверь, а затем оскалилась.

— Вот тебе и защитница студентов.

Боже, мне нужен кофе. Когда я в последний раз пила кофе? Часа три назад? А казалось, что прошла уже целая вечность.

— Что ты хочешь сказать, Эмилия?

— Я Эмбер.

— Ладно, Эмбер.

Она закатила глаза.

— Очень смешно. У тебя такие смешные шутки.

— Ну? — надавила я. — Ты — единственное, что стоит между мной и долгой ночью наедине с едой и телевизором. Давай уже покончим с этим.

— Мне нужно, чтобы ты прекратила бадаться с Коулом.

Я навострила уши.

— Что это значит?

Она отвела взгляд, нервничая и пытаясь спрятаться из-за гордости.

— Эмбер, что это значит? Что он уже сделал?

Эмбер скрестила руки и выпятила подбородок, став похожей на капризного подростка.

— Он становится все злее с каждым днем! Он больше не делает этого на людях, но он загнал меня в угол гребаной уборной и поджег мою одежду! Он разлил краску в моей комнате в общежитии! У него целый клан людей… мужчин и женщин… которые хотят трахнуть его, и теперь они все меня ненавидят. Я просто не хочу, чтобы какая-то халтурная, неквалифицированная координатор сражалась за меня.

— Ты такая наивная, — ответила я, едва сдерживая закипающий гнев. — Ты — один человек. Один маленький розововолосый человек, которому, по их мнению, не место здесь. Ты не продержишься и недели.

— Просто не подавай на него заявление…

— Я уже сделала это.

Ее лицо стало цветом с ее волосами.

— Что? Ты что, издеваешься?

— Нет. — я не смогла сдержать улыбки. Была ли я злой? Наверное, была.

Эмбер зашипела и зарычала от ярости. Затем провела рукой по лбу.

— Теперь все официально. Он убьет меня.

— Почему подростки так любят драматизировать?

— Я не драматизирую, я реалист! Ты видела, насколько он опасен.

Я поставила ноги на землю. Стабильность всегда помогала запустить мозг интригана.

— Думаешь, Коул — убийца?

— Я бы не стала это исключать, — призналась она.

— Но почему убийца так открыт в своих действиях? — задалась я вопросом. — Издевался ли он еще над кем-то?

Эмбер нервно теребила свои волосы.

— Не думаю. Я слышала, он дружит с Сидни. Они вместе учатся в одной группе.

Странно.

— Ладно, леди. Я согласна больше не защищать тебя при двух условиях.

Она сверкнула глазами.

Я проигнорировала этот взгляд.

— Первое. Ты сразу же сообщишь мне, если его выходки доведут тебя до предела. У тебя, похоже, осталось несколько крупиц уверенности, но приходи ко мне, когда они исчезнут.

Она протянула:

— Вау. Спасибо за поддержку.

— Второе! Держите ухо востро и попробуй узнать какую-нибудь информацию о нападениях. Я хочу знать о чем-нибудь странном или подозрительном.

Она нахмурилась.

— Ты пытаешься найти убийцу?

— Я защитник студентов, а это значит, что я сделаю все, что в моих силах, чтобы остановить следующее нападение, если смогу. Убийства больше не будет, ты меня понимаешь?

У нее хватило благоразумия немного умерить свое раздражение.

— Еще как. Я сделаю это. Но больше никаких заявлений, хорошо?

— Согласна. Что еще?

Она подняла сумку и встала, откинув волосы назад.

— Это все, Грэй.

— И еще кое-что! — я тоже поднялась на ноги. — Меня зовут Изра Валенс, и, если ты хоть раз ошибешься, я подам миллион заявлений на Коула и осуществлю административное правосудие, которого он заслуживает.

Окинув меня взглядом, более лестным, чем несостоявшийся праздничный торт Азры, она повернулась и, не говоря больше ни слова, направилась к выходу…

…и едва не врезалась лбом в грудь Разая.

Она запрокинула голову, чтобы посмотреть на высокого мужчину, и ее глаза расширились.

— Ты!

— Я! — весело согласился он.

Эмбер повернулась ко мне.

— Это же тот преследователь!

Разай протиснулся мимо нее, оттолкнув ее в сторону.

— Меня уже тошнит от этого слова. Я не преследователь, я профессионал.

Я закончила:

— Который преследует людей, чтобы нанять на работу.

Губы Эмбер сложились в букву «о».

— Он тебя вычислил, да?

Он изучал ее, словно впервые заметил.

— Я тебя знаю? Должно быть, ты первокурсница, раз я с тобой еще не знаком.

— А ты кто? — потребовала она.

— Разай, конечно же. Я здесь со своей женой Бетти.

Эмбер достала из кармана расписание и изучила его.

— Ты у меня через полчаса.

Разай присвистнул низко и протяжно.

— Не повезло тебе. Бетти весь день мокрая. Она тебе не очень понравится, но к концу сегодняшнего вечера вы двое очень хорошо познакомитесь.

Эмбер встревоженно отступила на шаг.

— Я думала, это тренировка по физическому бою.

Мне потребовалось все, чтобы не рассмеяться. Я сохранила самое серьезное лицо, когда сказала:

— Ах. да. Бетти — чудовище во многих отношениях.

Она тяжело сглотнула.

— Я все равно буду ходить на занятия. Для зачета. И чтобы собрать доказательства для полиции. — ее тело вздрогнуло, когда она уходила.

Разай захлопнул дверь и рассмеялся. Согнувшись, уперев руки в колени и сотрясая плечами, он прохрипел:

— Видишь? Мы хорошая команда!

— Я увидела возможность и воспользовалась ею. Только идиот мог упустить такое.

Он откинул назад волосы цвета лунного камня.

— Никогда бы не подумал, что у тебя такие грязные мысли, но, опять же, я помню тот шкаф.

«Я не буду краснеть. Не буду».

— Забавно. Я вообще ничего не помню.