На грани миров

Красавица в центре подняла руку и нарисовала символ. Я сразу поняла значение: королевская кровь.

— Дэфианс?

Я услышала голос Рути, но не представляла, с какой стороны он доносится.

Я повернулась к зачарованным, подняла руку и начертила символ. Они склонили головы, а затем растворились в тумане. В том самом тумане, который исчез секундой позже, когда я обнаружила, что смотрю в потолок.

Аннетт стояла надо мной с холодной тряпкой в руке.

— О, отлично. Я уже собиралась влепить тебе пощечину, — сказала она.

Я схватилась за ткань и села, пытаясь удержаться, несмотря на головокружение.

— Что за черт?

— У тебя отстраненное выражение лица, — сказала Аннетт.

Я забралась на стул, как будто выпила больше двенадцати порций “Маргариты” — потому что однажды такое уже случилось — и посмотрела на свою бабушку.

— Ты сделала это, — сказала она, сложив руки перед собой. — Ты произнесла заклинание. Ты в безопасности. На данный момент.

— Я при каждом произнесении заклинания буду падать в обморок?

— Я так не думаю. Просто твое тело приспосабливается.

Аннетт, уже ставшая экспертом, кивнула в знак согласия.

— Как долго я была в отключке?

— Всего несколько минут, — ответила Аннетт. Она была худшей лгунье на свете.

Я взглянула на часы ноутбука.

— Я провалялась два часа? — взвизгнула я. Затем почувствовала тепло на щеке. — Аннетт, ты дала мне пощечину?

Вина отразилась на ее лице. Она отвела взгляд и сказала.

— Только одну.

— Ты снова лжешь!

— Ладно, две. Я запаниковала. Ты лежала без сознания. Я была в пяти секундах от того, чтобы вызвать скорую, когда ты очнулась.

Затем я вспомнила, что случилось. Я уставилась на Рути, мой рассудок окончательно помутился.

— Изначальные ведьмы, зачарованные, были из Месопотамии.

— Ну, да, но… подожди, — она подошла ближе. — Ты их видела?

— Да. — Я села напротив нее, кровь стучала в ушах. — Они были потрясающими. Мощными. Величественными.

Рути прижала руки к груди.

— Боже милостивый. Я всегда мечтала встретиться с ними в завесе. Они с тобой говорили?

— Только писали в воздухе.

Как всегда, нетерпеливая Аннетт выпалила:

— Что они сказали?

Я пожала плечами.

— Просто “Королевская кровь”.

Рути прикрыла рот руками и закрыла глаза, словно наслаждаясь моментом.

— Джиджи, это, конечно, потрясающе и все такое, но просто галлюцинация, верно? Из-за заклинания? — я знала ответ еще до того, как она заговорила. Он просто потряс меня до глубины души.

— Нет, дорогая. Это была не галлюцинация.

— Что ты сделала? — спросила Аннетт с благоговением в голосе. — Когда они нарисовали символ, что произошло дальше?

— Я вернулась назад. Это напоминало приветствие или тайное подтверждение. И они все мне уже рассказали.

— Настоящую историю? — сказала Рути.

— Да. Ты отлично справилась со своей задачей. — Я несколько минут пожевала губу, затем заговорила. — Рути, не знаю, что ты сделала, но ты спасла мне жизнь. Я бы никогда не дожила до своего первого дня рождения, если бы не ты.

Ее лицо смягчилось, на глазах выступили слезы.

— Это большая честь для меня, Дэфианс.

— И для меня, — сказала Аннетт.

Я встала и подошла к ней. Он скрестила указательные пальцы и направила их на меня. К счастью, это срабатывало только с вампирами. Аннетт попыталась отстраниться. Я все равно притянула ее к себе и обняла.

— Все еще не люблю обниматься, — сказала она, уткнувшись в мой свитер. —Через минуту она повысила голос: — Жжет.

Я обняла ее крепче, прежде чем мне в голову пришла одна мысль.

— Боже, мы должны найти миссис Тоум. Женщину с болезнью Альцгеймера. Возможно, теперь я смогу.

— Конечно сможешь, дорогая. Однако я хотела бы предложить начать с чего-нибудь, что может привести к меньшим человеческим жертвам.

— Ты права. Обручальное кольцо.

На ее лице появилась довольная улыбка.

— Обручальное кольцо.

Я посмотрела на Аннетт.

— Ты готова?

— Давай сделаем это.

Она схватила наши пальто и направилась к задней двери. Судя по всему, Дана Харт жила за Перси, ее дом был на улице Уоррен.

— Подожди. — Я остановилась и повернулась к Рути. — Как мне находить вещи? Например, где взять нужный символ? Какой символ нужен?

— Ну, я могла бы сказать, как находила потерянные вещи людей, но это все равно что учить олимпийского спринтера ходить.

По правде говоря, эта женщина была слишком загадочной.

— Что это значит?

— Тебе не нужно учиться ходить, когда ты умеешь бегать со скоростью света. Это придет к тебе само. Просто сосредоточься на том, чего хочешь добиться.

Аннетт в задумчивости склонила голову на бок. Ничего хорошего это не сулило.

— А как насчет того, если она захочет что-то сделать для других людей? Например, пожелает, чтобы ее подруга съедала дюжину пончиков в день, не набирая при этом вес. Это выполнимо?

Рути одарила ее терпеливой улыбкой.

— Хорошо, ладно, подумай об этом и вернись ко мне.

— Кроме того, ты уже делала это раньше, — сказала Рути.

Мы уже направились к двери, когда она заговорила. Мы развернулись, и я с сомнением на нее посмотрела.

— Нельзя не набрать вес. Это же множество углеводов, Джиджи.

Еще одна из терпеливых улыбок.

— Ладно. Что я уже делала? Находила вещи?

— О, дорогая, ты творила чудеса.

Я вернулась к ней. Или, точнее, к своему ноутбуку.

— Какого рода чудеса?

— Чудесные.

Я снова села за стол, пока Аннетт возилась с застежкой своего зимнего пальто. В Фениксе мы нечасто их надевали.

— Это не помогает.

— Помнишь другие папки?

— О, да, я совсем о них забыла.

— Открой с заголовком “Пропавший ребенок”.

Я замерла и долго сидела, прежде чем спросить:

— Я нашла пропавшего ребенка?

На ее прекрасном лице появилась понимающая улыбка.

— Открой.

Я вернулась к папке. В ней было три файла, кроме того, в котором жила Рути. Что было очень странно. Конечно же, один из них назывался “Пропавший ребенок”.

Бросив быстрый взгляд на Аннет, которая стояла у меня за спиной, я кликнул на видеофайл. На экране появилось изображение тускло освещенной комнаты. Мне потребовалась всего секунда, чтобы понять, что это гостиная Рути. Я услышала тихое пение и женский плач на заднем плане.

— Рути, что это такое?

Она не ответила. Она не сказала ничего.

Изображение то расплывалось, то фокусировалось. В кадре появилось изображение группы женщин, держащихся за руки вокруг карты. Они сидели на полу, перед ними мерцали свечи.

Тогда одна женщина подняла руку над картой ладонью вниз, растопырив пальцы и проводя над ней по кругу. Пение стало громче, рука женщины задрожала, и, когда камера повернулась, в кадре появилась более молодая версия Рути.

Через мгновение она сжала кулак и согнулась пополам.

— Мне жаль, — сказала она слабым голосом.

Плач стал громче.

— Пожалуйста, — сказала женщина. Ее не было в кадре, поэтому я не могла разглядеть, кто это был. Это не имело значения. Я могла сказать, что она была в отчаянии. Ей было больно. По ее голосу было понятно, какую агонию она испытывала. — Пожалуйста, попробуйте еще раз.

Затем, как будто в этой ситуации не было ничего необычного, в комнату вошла женщина со спящим ребенком на руках, не старше трех лет. Ее едва было видно в верхнем углу кадра, когда она несла девочку к кругу.

Женщина со спутанными темными волосами несла на руках девочку, одетую в розовую пижаму, в руках та держала плюшевого кота. Плюшевый кот до сих пор лежал у меня дома в сундуке.